– Вот так и знал… Не слушай ты её.
– Но я должна. Она же моя матушка.
– Женщина должна слушаться своего мужчину. Ты сама так сказала. Вот и слушайся. Меня.
– Ты не мой… – Она запнулась.
– Не твой – кто? – скрывая улыбку, вопросил У Минчжу, прекрасно зная, что вслух она этого не произнесёт даже под пытками.
– Не мой жених, – поспешила докончить она.
У Минчжу, посмеиваясь, пресекал все её попытки выбраться из-под его крыльев. У него были ловкие крылья и невероятная скорость реакции.
– Выпусти меня! – пропыхтела Цзинь Цинь, умаявшись.
– Хм?
– Неприлично!
– Ты моя невеста, я твой жених, – ответил он обычной приговоркой, – что неприличного?
– На стиральную доску бы коленями тебя поставить за такие разговоры!
– О, – сейчас же оживился он, – так ты уже видишь меня своим мужем?
– Что?!
– Только жена может мужчину коленями на стиральную доску поставить.
– У Минчжу!!!
– Здесь! – шутливо поднял он руку.
– Я помолвлена с другим, если ты забыл.
– Такое забудешь… Зачем ты цепляешься за своего петуха? Я ведь лучше. Я ворон. И любишь ты меня, а не его.
– Что?!
– Сяоцинь, просто признай это, хватит себя обманывать.
Лицо девушки вспыхнуло, но вместо признания она с безысходностью в голосе повторила:
– На что я тебе?
У Минчжу с укором покачал головой и возразил мягко:
– На что, если не на всю жизнь?
104. «Ничего не поделаешь? Ещё как поделаешь!»
– Жениха мне отец выбрал. Меня никто не спрашивал, – мрачновато сказала Цзинь Цинь. – Ничего не поделаешь. Так принято. Никто и слова против сказать не посмеет…
– А если я скажу тебе, что есть способ разорвать помолвку? Даже говорить ничего не придётся, – искушающим тоном сказал У Минчжу.
Губы его опять разъехались в широкой улыбке, даже лицо заболело. Теперь, когда он убедился, что жениха себе она не сама выбирала, можно было не бояться, что она предпочтёт ему другого. А против родительского слова всегда найдётся слово предков.
– Крылатая помолвка, – объявил он, – вот что нам нужно. Никогда не слышала? Что ж, и почему я не удивлён…
Цзинь Цинь недоверчиво глядела на него. Он вздохнул и принялся объяснять, что на горе Хищных Птиц и юноши, и девушки могут сами выбирать себе пару. Родительская воля не является основополагающей. Существует система договорных браков, но если кого-то что-то не устраивает в выборе партнёра, то всегда можно отказаться. А как иначе? Ведь с выбранной птицей жить до конца жизни. Разве кто-то знает твоё сердце лучше тебя самого?
– Допустим, – мрачно заговорила Цзинь Цинь, – я стану твоей невестой…
– Допустим, – поспешно кивнул У Минчжу, но глаза его сузились. Что за внезапная перемена в настроении? Разве она не должна была обрадоваться, что навязанную помолвку можно разорвать?
Следующий её вопрос выбил весь воздух из его лёгких.
– Ты ведь не сломаешь мне крылья, если я захочу от тебя улететь?
– Как такое тебе только в голову пришло? – воскликнул он, когда опомнился.
Она ответила – как. Отец сломал её родной матери крылья, чтобы привязать её к себе. У Минчжу накрыл рот пальцами и болезненно поморщился. Искалечить любимую – любимую ли? – женщину, только чтобы потешить собственное самолюбие… Да что он за зверь!
– Никогда, – твёрдо сказал У Минчжу. – Я никогда так не поступлю с тобой. И всё сделаю, чтобы ты не захотела от меня улетать. И никто ничего не сможет с этим поделать, потому что крылатая помолвка непреложна.
Видя недоумение на лице девушки, У Минчжу принялся объяснять, что подразумевается под крылатой помолвкой.
Птицы придают особое значение всему, что касается их крыльев. Оно и понятно: в крыльях жизнь птицы, её душа. Клятва крыльями считается нерушимой, поскольку подразумевает обещание, даваемое в незримом присутствии птичьих предков. А кто бы осмелился возразить птичьим предкам? При условии, что они услышали клятву и одобрили её.
– Но ведь никто не может подтвердить, что предки услышали, – заметила Цзинь Цинь, обдумав его слова. – Они же невидимые.
– Если предки услышали, они даруют красную связующую нить. Крылатая помолвка – это обещание хранить верность друг другу и не разлучаться никогда. Предназначенные друг другу связанные красной нитью птицы никогда не расстанутся, а если и расстанутся, то непременно встретятся вновь. Об этом-то ты слышала?
– А с чего ты решил, что мы предназначены друг другу?
У Минчжу поиграл бровями. Он ни на мгновение в этом не сомневался. Да и в её голосе было больше беспокойства, чем недоверия. Но она слишком не уверена в себе, потому и мысли не допускает, что у них может быть так – безоговорочно, не требуя каких-то объяснений или подтверждений. Оно просто есть. И будет. И пусть только посмеет не быть!