Конечно же, эти слова распалили стражей ещё больше. А отец Цзинь Цинь так потемнел лицом, точно его вот-вот удар хватит. Вот было бы хорошо, избавило бы их от всех проблем разом… Но такие негодяи непостижимо живучи.
– Ты вор, – процедил её отец, – а значит, преступник. Твой статус – ничто перед правосудием певчих птиц.
– Вор? И что же я украл? – со смешком осведомился У Минчжу.
Он и так знал ответ. Цзинь Цинь поначалу попрекала его именно этим – что он явился воровать чжилань. И её отец обвинил его в том же. А когда он пренебрежительно фыркнул в ответ, стражи загомонили ещё громче. Священная трава, они сказали, требует не меньше уважения, чем глава горы.
– Ты вор чжилань и вор цветов – пришёл украсть чужую невесту! – с уродливым лицом обвинил его её отец, а женишок-петух – вот как, и он здесь? – поддакивал каждому его слову.
– Я пришёл не за чужой невестой, а за моей женой, – возразил У Минчжу, усмехнувшись.
Когда её отец понял значение этих слов, то разъярился ещё больше.
– Мы муж и жена, связанные клятвой Крыльев, мы новые Цзинь-Я и Цзинь-И, – объявил У Минчжу. – Никто не вправе нас разлучать.
– Детские игры! – пренебрежительно ответил отец Цзинь Цинь. – Какие ещё клятвы! Я её отец, и мне решать, как распоряжаться судьбой дочери.
– Так ты всё ещё помнишь, что она твоя дочь… – насмешливо протянул У Минчжу. – Но клятва предкам – превыше родительской воли.
– Ты чужак. Я закон на этой горе. Какое мне дело до твоих предков? – спесиво осведомился её отец.
– Так и есть, – поддакнула её мачеха.
У Минчжу обрушил на неё тяжёлый взгляд. Она сейчас же притворилась, что испугалась до дурноты. Притворщица!
– Ты сглазил мою жену, демон! Убейте его!
– Отец! – воскликнула Цзинь Цинь со слезами. – Пощадите его! Он мой муж!
Она цеплялась за отца, а тот раз за разом отталкивал её, ничего не желая слушать, и сыпал обвинениями, которые – У Минчжу был уверен – нашептала ему эта скверная женщина за плечом. Предательница, выдавшая чужаку тайны и слабости певчих птиц. Было бы что выдавать! У Минчжу презрительно сплюнул сукровицу на землю.
– Нужно было сломать тебе крылья – так же, как твоей матери!
Гнев вспыхнул внутри, разгорелся до бушующего пламени. Глаза У Минчжу сверкнули жёлтыми искрами. Он дёрнулся, желая сделать шаг вперёд и защитить его глупую птичку от этого безумного старика. От ярости он даже не чувствовал боли.
– Никто не посмеет сломать крылья моей жене, – прорычал он.
– Ах, как это мило! – проворковала её мачеха. – Может быть, стоит дать им шанс?
У Минчжу не обманулся сладкой улыбочкой на этих лживых губах. Всё её существо было буквально соткано из ненависти и зависти.
– Женщина! – пренебрежительно сказал глава Цзинь. – Не ты ли говорила мне не щадить их?
– Наказать, я говорила, но не разлучать… раз уж они муж и жена, – ядовито припечатала та. – Он её опозорил. Выдать её за другого всё равно уже не получится.
– Я не возьму опозоренную птицу, – сейчас же поддакнул женишок-петух. Ещё бы ему не поддакнуть, когда эта лживая женщина вкрутила ему два пальца в бок.
Вот корень всех зол! Как бы хотел У Минчжу схватить её за горло, сжать пальцы – двух пальцев бы хватило! – чтобы перекрыть воздух, а потом нажать сильнее и услышать, как хрустят её позвонки. Это всё она! Она издевалась над своей падчерицей, потому что ненавидела её и завидовала. Она настроила отца против неё – и всех птиц на горе, по всей видимости, тоже. А они даже не понимают, что превратились в марионеток, которых она исподтишка дёргает.
– Эй, вор, тебе есть что сказать?
– Я не вор, – сухо сказал У Минчжу. – Я пришёл за моей женой. Я отдал ей своё сердце.
Отец Цзинь Цинь всё-таки подошёл ближе – со странным лицом. У Минчжу не понял этого выражения. Другие бы решили, что её отец смягчился благодаря их преданности друг другу. Но не У Минчжу. Он не поверил бы, даже если бы отец Цзинь Цинь сам это сказал. Тот и не сказал.
– Говоришь, отдал ей сердце? – вкрадчиво осведомился он.
У Минчжу хотел ответить, что так и есть, но грудь его обожгло. Короткая вспышка боли. Вкус крови во рту. Гулко отдающиеся в ушах чужие слова – «Да ты лжец! Вот же оно!» – и…
Темнота. Золотые искры. «А ведь тебя предупреждали» каркающим голосом. Тишина. Оглушающая тишина. И ничего больше.
У Минчжу умер.
114. Блуждающая душа находит приют
Душа птичьих демонов не была однородна – как головоломка, собранная из нескольких частей. У воронов, в отличие от певчих птиц, первородная, или птичья, душа находилась не в крыльях, а в сердце. Лишённое этой части души тело сразу же начинало распадаться, а другие две души – рассеиваться. Но у птицы, обладающей большой духовной силой, души были крепче и могли выдержать посмертный шок какое-то время, прежде чем объединиться или обратиться в прах. Недолгое время…