– Ты что, слепой и не видишь, что я делаю? – отозвалась А-Цинь и отправилась за следующим ведром.
– Зачем лить чистую воду в эту грязную лужу? – уточнил вопрос юноша, когда А-Цинь вернулась.
– Это не лужа, а поле для чжилань, и не твоё дело, зачем я это делаю.
В другой раз он бы непременно оскорбился этими словами, но сейчас его терзало любопытство, потому он стерпел и продолжил допытываться:
– Что с тебя, убудет, если скажешь? Я же не секреты вашей горы выспрашиваю.
А-Цинь подумала: «Так умничал накануне, а теперь что, не хватает умишка самому догадаться, зачем? Наверное, если висеть вниз головой, то кровь к мозгу приливает и делает птицу глупее, чем она есть».
Юноша скрестил руки на груди и, хмурясь, наблюдал, как А-Цинь несёт и выливает очередное ведро.
– Ты разве не устала таскать такие тяжёлые вёдра? – спросил он.
– Взял бы да помог, если это тебя так заботит, – огрызнулась А-Цинь.
– Зачем этому молодому господину заниматься бессмысленной работой? – с пренебрежением сказал он.
– А разве не ты хотел узнать, для чего я это делаю? – поддела его А-Цинь.
– Пф, – отозвался он, слегка раскачиваясь на ветке.
А-Цинь представила, что будет, если ветка обломится под тяжестью его тела и «этот молодой господин» рухнет вниз, прямо в ловушку. Уж тогда точно растеряет свой напыщенный вид!
Но она не ожидала, что когда вернётся к полю с очередным ведром, юноша спрыгнет с ветки, выхватит у неё ведро и с размаху выплеснет воду в поле.
Брызги воды и грязи полетели во все стороны.
– Кто так делает! – рассердилась А-Цинь, пытаясь забрать у него пустое ведро.
Но юноша держал его высоко, ни дотянуться, ни допрыгнуть. Видимо, он решил над ней поиздеваться, раз она ему не ответила. А-Цинь запыхалась и сдалась. У колодца было ещё одно ведро. А он пусть забирает себе это, раз ему оно так приглянулось.
Но она не ожидала, что юноша пойдёт за ней следом.
– Куда это ты намылился? – опешила она.
– Помогу тебе принести воды, – спокойно ответил он, крутя ведро на пальце. – Тогда скажешь?
А-Цинь решила воспользоваться случаем и уточнила:
– Десять вёдер.
Он кивнул, превратился в ворона и улетел в сторону колодца, крепко держа ведро в лапах. А-Цинь остановилась и хлопнула себя по лбу. Как он думает носить воду в птичьем облике? Ведро тяжёлое, оно вывалится у него из когтей, а если и не вывалится, то вода выплеснется по дороге. Что толку от такой «помощи»?
Но она не ожидала, что… ворон быстро вернётся, без видимых усилий неся в лапах полное ведро воды, и пролетая так плавно, что ни капли не пролилось. У поля он превратился в юношу и прежним способом выплеснул воду в поле.
– Осторожно выливать надо! – возмутилась А-Цинь. – Так на дне ямы появятся!
– И что с того? – беспечно пожал плечами юноша и, превратившись в ворона, улетел с пустым ведром к колодцу.
– А то, – сказала А-Цинь, когда он вернулся, и небрежно похлопала по ладони мотыжкой.
Мотыжка явно заставила его осторожничать, и воду в этот раз он вылил очень аккуратно, буквально по капле. Ему нисколько не хотелось вновь получить по лбу.
– Так-то лучше, – довольно сказала А-Цинь. – И кстати… учитывая мою долю… ты должен принести ещё восемнадцать вёдер.
Судя по взгляду юноши, мысленно он помянул всех её предков до десятого колена и весьма нелестными словами. Но мотыжка всё ещё была в руках А-Цинь, и это удержало его от неосторожных замечаний вслух.
– Как скажешь, – наконец выдавил он и полетел за водой.
«Ну и кто теперь из нас слуга?» – подумала А-Цинь. Злопамятной она не была, но как же приятно было осознавать, что потрудиться в этот раз придётся кому-то другому, а не ей!
24. «Познакомились»
Опустошив последнее ведро, юноша небрежно швырнул его на землю и похрустел шейным суставом, крепко прижимая к нему сбоку ладонь. Судя по его виду, он ждал, что А-Цинь рассыплется в благодарностях. Но девушка только подобрала ведро и поставила его, как полагается. Она не терпела непорядка.
– Этот молодой господин чуть шею не свернул, таская воду, – буркнул юноша. – Для чего?
А-Цинь помнила, что обещала сказать ему, но не была уверена, что стоит раскрывать секреты выращивания чжилань воришке.
– Разумеется, чтобы поле не пересохло, – сказала она, присаживаясь у края поля и проверяя грязь пальцем.
Юноша наблюдал за ней с нескрываемым потрясением:
– Как можно совать палец в грязь? Ты же всё-таки девушка.
Эта оговорка А-Цинь нисколько не понравилась, слишком уничижительно прозвучало. Видимо, он не поверил, что перед ним птичка из благородной семьи, и по-прежнему считал её служанкой. Она встала, небрежно тряхнула пальцами, очень постаравшись, чтобы грязь отлетела в сторону воришки. Тот издал восклицание и поспешно отступил.