– И у тебя оно всё из себя такое выдающееся, да? – ядовито предположил он.
– Обыкновенное, – чуть пожала плечами А-Цинь, размышляя, как бы поскорее от него отделаться, чтобы заняться, наконец, «уроком». Если она ему скажет, он улетит?
Он рассеянным взглядом поглядел на поле и обронил:
– И я так и не понял, для чего было лить туда воду. Оно всё равно пересохнет, если не будет дождя. А дождя в ближайшие дни не будет.
– А что, вороны умеют погоду предсказывать? – невольно заинтересовалась А-Цинь.
– Достаточно на небо поглядеть, чтобы это понять, – с ноткой высокомерия отозвался юноша.
А-Цинь не удержалась и поглядела на небо. Обычно певчим птицам погоду предсказывала шаманка Ласточка, но она уже ушла на покой, а преемницу покуда не выбрали, потому погоду на горе Певчих Птиц понимали смутно. На небе гуляли облака, они могли предвещать дождь. Почему этот ворон был так уверен, что дождя не будет?
– А ты что, ещё и шаман? – с подозрением спросила А-Цинь.
– А? – изумился он. – Разве нужно быть шаманом, чтобы понимать такие простые вещи?..
– Но для чего водяному полю вода ты не понимаешь, – уела она его.
– Я не понимаю, для чего так усложнять себе жизнь, – отрезал он. – К полю же можно подвести воду от того же колодца или ближайшего ручья.
У Минчжу подобрал веточку и небрежно начертил на земле схему ирригационной системы, какие были на горе Хищных Птиц. Вороны подглядели их у людей, потому он не считал, что это следует держать втайне от глупой певчей птички… которая всё равно не поймёт, как это сделать, куда ей!
А-Цинь и не собиралась этим утруждаться. Мачеха задала ей «урок», и она должна была его выполнить. Но она из любопытства спросила:
– Значит, вам не нужно носить воду, чтобы поливать ваши поля для чжилань?
У Минчжу посмотрел на неё сквозным взглядом и сказал:
– На нашей горе чжилань не растёт.
«Поэтому они постоянно пытаются украсть чжилань у нас», – сообразила А-Цинь, но не посочувствовала ему: воровство есть воровство, это нехорошо.
– Ну, – внезапно сменил он тему, – и как твоё прозвище?
– Пеструшка, – машинально ответила она, всё ещё погружённая в собственные мысли, и тут же мысленно дала себе подзатыльник. Незачем было ему говорить, теперь начнёт насмехаться над нею.
– Пеструшка? – наморщил лоб У Минчжу. – Почему? Из-за цвета твоего оперения?
А-Цинь не собиралась объяснять.
Он задумчиво поглядел на неё, наклонив голову набок, как птица, которая вот-вот задремлет, только сна в нём было ни в одном глазу. Потом он согнул колени и поглядел на неё снизу вверх с тем же выражением лица.
– Что? – А-Цинь даже на шаг отступила, ей как-то не слишком понравился этот взгляд.
– Почему ты закрываешь лицо? – спросил У Минчжу.
– А твоё какое дело?
– Женщины на нашей горе мяньшу не носят, – задумчиво рассуждал он. – У тебя что, уродливое лицо?
– Да, уродливое, – подтвердила она, чтобы от него отвязаться.
И тут же хлопнула его по руке, потому что У Минчжу потянулся к её лицу с явным намерением сорвать с него мяньшу.
– Что это ты делаешь?! – возмутилась А-Цинь.
У Минчжу с оскорблённым видом – «да как ты посмела покуситься на этого молодого господина» – потёр руку и сказал:
– Хочу посмотреть, насколько оно уродливое.
– А что, у этого молодого господина настолько специфические вкусы? – Она не удержалась, чтобы не съязвить.
– Я пострадал, – сказал он, держа на весу руку, по которой она ударила, с таким видом, точно заработал не всего лишь увесистый шлепок, а как минимум трещину в кости, – ты мне должна.
– Я тебя заслуженно ударила, – возразила А-Цинь. – Не драматизируй, у тебя даже синяка не останется. Ты же мужчина.
– А по-твоему, мужчинам не должно быть больно, когда их бьют? – возмутился У Минчжу.
– Так Баобей неженка? – фыркнула А-Цинь.
Он пропустил насмешку мимо ушей, покачал головой и сказал со вздохом:
– Это ты слишком грубая.
Видя, что её не пробрало, У Минчжу принялся вздыхать ещё выразительнее. Ещё бы он глаза при этом не закатывал с ясно читаемым на лице: «Да покажи ты уже лицо, и покончим с этим, сколько мне ещё притворяться уязвлённым?»
А-Цинь нахмурилась и уточнила:
– Если покажу лицо, отстанешь?
– Будем в расчёте, – важно подтвердил он.
А-Цинь пожала плечами и приподняла мяньшу. У Минчжу уставился на неё со странным выражением лица. А-Цинь подождала немного и опустила мяньшу обратно. Юноша по-прежнему как-то странно на неё глядел, но ничего не говорил.