– Ты ешь зёрна?!
– Мы же птицы, – пожала плечами А-Цинь, – а птицы едят зёрна.
– Зачем же так буквально…
– Это вкусно. Попробуй.
У Минчжу двумя пальцами взял один из корешков и с выражением нескрываемого отвращения на лице зажевал.
– А что едят хищные птицы? – полюбопытствовала А-Цинь.
У Минчжу с трудом проглотил разжёванное и, видимо, желая отыграться, выудил из земли длинного червяка и сделал вид, что собирается его проглотить. А-Цинь с нескрываемым отвращением ждала, когда он это сделает, но юноша засмеялся и бросил червяка обратно:
– Да ладно, ты ведь не подумала, что я его съем?
– Откуда мне знать, что ты ешь… – сердито проворчала А-Цинь, поняв, что он её разыграл.
– В следующий раз принесу тебе что-нибудь, – небрежно пообещал он, вскакивая на ноги и превращаясь в ворона, чтобы улететь.
«А будет и следующий раз?» – подумала А-Цинь, и её несколько озадачили собственные мысли.
Это совершенно точно была радость.
28. «Этот молодой господин слов на ветер не бросает»
«Я, должно быть, на солнце перегрелась», – подумала А-Цинь.
Весь оставшийся день щёки у неё были пунцовые, лицо то и дело вспыхивало румянцем. По счастью, в этот день мачеха не приходила, и А-Цинь не пришлось объясняться.
Поскольку «урок» был выполнен, а день ещё не закончился, она воспользовалась свободным временем, чтобы пойти поглядеть на другие поля чжилань и расспросить птиц, что делать теперь, когда семена высеяны. Она беспокоилась немного, что поле пересохнет на солнце и семена пропадут.
– Не пересохнет, – успокоили её. – Чжилань – волшебная трава.
«То-то У Минчжу удивится, когда об этом узнает», – подумала А-Цинь и растерялась. Почему первая же мысль была о нём?
Точно на солнце перегрелась.
«А он, может, просто так сказал и не прилетит больше», – оборвала она себя. Зачем ему прилетать? Он увидел, как сеют чжилань, любопытство удовлетворено, разве нет?
– О! – воскликнула А-Цинь поражённо. – Он прилетит ночью, чтобы украсть чжилань?!
Думая, что разгадала его «коварные планы», А-Цинь решила пойти ночевать на поле и сторожить всю ночь, не смыкая глаз, а если воришка явится, то проучить его. Она не слишком верила, что им двигал лишь интерес: даже у любопытства есть предел.
Она затаилась возле поля, но изначальный план её провалился: она заснула! Должно быть, утомилась за день.
Разбудил её лёгкий пинок по лодыжке. А-Цинь встрепенулась, пробормотав:
– Я не сплю…
– Тебе так не терпелось со мной встретиться, что ты меня всю ночь прождала? – насмешливо спросил У Минчжу.
Уже было утро. Она всё проспала! Досада накатила, и её лицо скривилось.
– Я поле сторожила, – резко сказала она, вскакивая.
Ноги после сна в неудобной позе затекли, А-Цинь покачнулась и непременно свалилась бы прямо в поле, если бы У Минчжу не удержал её за плечи. А-Цинь стало неловко от этой позы, и она оттолкнула его от себя. Он усмехнулся, демонстративно отступил на шаг и поинтересовался:
– И зачем сторожить пустое поле?
– Чтобы ты чжилань не украл…
Лицо юноши вспыхнуло, он воскликнул:
– Я же поклялся! Так-то ты обо мне думаешь?
– Я вообще о тебе не думаю, – буркнула А-Цинь.
Другой бы на его месте обиделся и улетел, но У Минчжу, кажется, ничем было не пронять. Он пару раз вздохнул, придавая значимости своим словам, и повторил:
– Так-то ты обо мне думаешь…
А-Цинь нахмурилась:
– Зачем ты вообще опять прилетел?
– Я же обещал, – с ещё большей обидой напомнил он. – Если я что-то обещаю, то из перьев вон вылезу, но сделаю. Этот молодой господин слов на ветер не бросает.
– Гм, – только и сказала А-Цинь. Она всю ночь просидела на поле, потому предстала перед ним в неприглядном виде. Нужно было вернуться домой, умыться и поесть, но разве можно оставить его на поле чжилань одного? Слова словами, но вдруг он всё-таки вор?
Размышляя, она машинально обошла вокруг поля и тут заметила, что У Минчжу следует за ней.
– Что это ты за мной идёшь? – забеспокоилась она.
– Ты голодная? – просто спросил он. – Я принёс еды. Но я не привык есть на ходу. Может, сядем под деревом?
– Принёс еды? – переспросила А-Цинь и тут вспомнила, что накануне он действительно пообещал угостить её, но она позабыла об этом за мыслями о возможном воровстве.
У Минчжу запросто сел на землю, вытащил из-за пазухи свёрток и развернул его. Там было две паровых булочки, ещё дымящихся. А-Цинь потянула носом и сочла запах странным.
– Это еда ворон… ов? – докончила она поспешно, заметив его гневный взгляд.