А-Цинь разбиралась в вышивке и могла сказать, что вышивальщица – настоящая рукодельница. Интересно, кто вышил этот платок для У Минчжу? Или все мужчины цзинь-у носят при себе расшитые платки?
Выстирав и высушив платок, А-Цинь озадачилась, куда его спрятать. Нехорошо будет, если кто-нибудь его найдёт. С первого же взгляда ясно, что это чужой платок. Если начнут доискиваться, то разузнают, что цзинь-у пробрался на гору Певчих Птиц, и непременно его изловят. А-Цинь тоже накажут, но её наказание будет уж точно легче, чем его: если его поймают, ему грозит неминуемая смерть. Нет-нет-нет, замотала она головой в ужасе, нельзя, чтобы кто-нибудь нашёл этот платок! И она решила всегда носить его при себе.
У Минчжу прилетел и на другой день. Увидев, что А-Цинь опять пришла в мяньше, он рассердился:
– Я ведь сказал тебе не закрывать лицо!
– Ты мне не указ, – важно сказала А-Цинь.
Бровь его дёрнулась, но вместо того, чтобы спорить, У Минчжу сказал веско:
– Если не снимешь, не покажу, что принёс тебе.
А-Цинь испытующе уставилась на него. Он стоял, держа руки за спиной, и явно что-то прятал. Любопытство и чувство приличия схлестнулись в яростной схватке, и надо ли говорить, кто потерпел сокрушительное поражение? А-Цинь вздохнула и сняла мяньшу, но тут же припрятала её, чтобы надеть обратно, когда У Минчжу улетит. Если бы не сделала этого, он бы опять её отобрал. У Минчжу неодобрительно качнул головой, конечно же, всё поняв, но решил, что для начала и это неплохо.
– Вот, – сказал он, протягивая ей на вытянутой руке глиняную миску с плавающим в ней цветком. – Это лотос.
А-Цинь удивилась не столько лотосу, сколько тому, как он умудрился принести миску, не расплескав при этом воду. Глиняная миска скользкая. Неужели у цзинь-у настолько ловкие и цепкие когти?
– Воистину устрашает… – пробормотала А-Цинь невольно и поёжилась.
У Минчжу был потрясён её реакцией.
– У-устрашает?! – воскликнул он. – Цветок лотоса устрашает?!
– А… нет… это я так… – страшно смутилась А-Цинь. – Лотос… Он красивый. Ты его с твоей горы принёс?
У Минчжу впихнул миску с лотосом ей в руки:
– Нет. Внизу есть лотосовый пруд. Много. Люди их любят. Любоваться. Есть. Бывают разные. Этот белый. Есть ещё розовые, и красные, и… Хм. Разве ты не должна поблагодарить меня за подарок?
– Спасибо, – послушно сказала А-Цинь, разглядывая цветок.
– Спасибо и всё? – недовольно уточнил он.
– Спасибо и что? – рассеянно отозвалась она.
– Разве ты не должна подарить мне что-нибудь взамен? – терпеливо намекнул У Минчжу.
А-Цинь призадумалась. По логике вещей, следовало бы, но…
– Но у меня ничего нет, – с искренним огорчением покачала она головой.
– Вышей для меня платок, – потребовал он тут же.
– Платок? Но… – смутилась А-Цинь. – Это неподобающий подарок.
– Почему? – удивился он.
– Платки женщины вышивают для мужчин…
– Ты не женщина, или я не мужчина? – высоко выгнул бровь У Минчжу.
– Женщины для своих мужчин, – сказала А-Цинь со значением.
Он издал пренебрежительный звук и обронил:
– Ерунда. Ты мой платок забрала. Было бы справедливо получить от тебя другой платок.
Прозвучало так, словно А-Цинь отобрала у него платок, а не он сам велел оставить его себе. А-Цинь это страшно возмутило. Но она не могла не согласиться, что дать другой платок взамен было бы справедливо.
– Хорошо, – согласилась она, – я вышью для тебя платок.
– А ты разве умеешь вышивать? – спросил он, прикрывая небрежностью радость в голосе.
А-Цинь даже обиделась:
– Все женщины умеют вышивать.
Это вернуло её к вопросу, над которым она уже размышляла ранее.
– А этот твой платок… – нерешительно начала она. – Кто его вышил?
– Мои сёстры, – сказал У Минчжу. – Одна вышила лотос, другая – ворона.
– Но тогда это был их подарок тебе. Разве можно его передаривать? – с неодобрением спросила А-Цинь. Но ей было немножко радостно, что платок вышивали для него сёстры, а не… кто-то ещё.
– Это мой платок, что хочу с ним, то и делаю, – небрежно сказал У Минчжу.
«Тогда он и мой кому-нибудь передарит», – подумалось А-Цинь, и лицо у неё на мгновение стало угрюмым.
У Минчжу как будто догадался о её мыслях:
– Но твой – это другое дело.
– Почему? – удивилась А-Цинь.
– Потому, – твёрдо сказал он. – И ещё… Если хочешь что-то спросить, не ходи вокруг да около, спрашивай прямо.
– Что? – не поняла А-Цинь.
– У меня нет невесты.
– Какое мне дело до того, есть у тебя невеста или нет? – вспыхнула она.