– Он не мог улететь далеко, – сказал глава Цзинь, – ему тоже досталось. Соберите лучших поисковиков и прочешите гору от вершины до основания.
Мачеха заметила, что на А-Цинь лица нет, и усмехнулась:
– Что ты так перепугалась, глупая курочка?
А-Цинь вздрогнула, мысли лихорадочно бились в голове, как птичка в клетке. Нельзя ничем себя выдать.
– Я… я… Но ведь это был Трёхногий! – жалобно пролепетала она.
– Глупости! – оборвал её отец. – Какой ещё Трехногий? Обычная ворона залетела. Нечего бояться.
Как бы оскорбился У Минчжу, услышав это!
А-Цинь крепко сжала кулаки, ногти впились в ладони.
– Но тётушка Клуша сказала… – пробормотал кто-то в толпе.
– Много понимает эта старая курица! – яростно воскликнул глава Цзинь. – Это ворона, ясно?
Госпожа Цзи между тем хорошенько ткнула племянника в бок и прошипела:
– Утешь её. Разве ты не видишь, что твоя невеста испугана?
Третий сын клана бойцовых петухов надул грудь и сказал:
– Нечего бояться. Я же тут. Если она вернётся, я на неё налечу и побью.
«Да ты даже летать не умеешь», – презрительно подумала А-Цинь. Бойцовые петухи максимум подлетать могли, куда им до цзинь-у!
Госпожа Цзи была страшно недовольна, что мальчишка оказался настолько тупым, что даже токовать не умеет. Она натянула улыбку и сказала:
– Верно, А-Цинь, бояться нечего, у тебя есть защитник.
А-Цинь ответила такой же натянутой улыбкой. Верно. Защитник у неё был. Но точно не Третий сын клана бойцовых петухов.
Вернулись посланные вдогонку за нарушителем птицы. Сердце А-Цинь обмерло.
– Не нашли. Как сквозь землю провалился, – доложили искатели.
– Как такое возможно? – рассердился глава Цзинь. – Вы хорошо искали?
Они только развели руками. Они действительно обшарили всю гору, но не нашли нарушителя.
– Улетел, должно быть, – решили они. – Или его ждали подельники. Они наверняка явились, чтобы украсть чжилань!
– Усильте охрану полей, – велел глава Цзинь, хмурясь. – И ещё раз обыщите гору. Как он мог улететь, если был подбит?
О поле, которое возделывала А-Цинь, никто даже и не вспомнил.
34. Этот молодой господин очень беспечно относится к ранам
Праздник был испорчен, птицам велели расходиться. Старейшину Тетерева увезли, стражи отправились исполнять приказ главы Цзиня. А-Цинь собралась домой.
– Жених тебя проводит, – распорядилась госпожа Цзи, хорошенько толкнув племянника в бок.
Тот наконец сообразил распушить перья, и А-Цинь всю дорогу пришлось выслушивать его похвальбу – какой он сильный, какой красивый, как ей повезло, что его выбрали для неё в мужья… А-Цинь слушала лишь краем уха, мысли её были в беспорядке.
Куда мог пропасть цзинь-у? Если его действительно подбили, он мог упасть где-то раненым. А если он упал в колодец? Она не знала, умеют ли вороны плавать, но если он был ранен, то непременно утонет! Сердце её болезненно сжалось, она опять сильно побледнела.
Третий сын клана бойцовых петухов принял это за страх перед Трёхногим и насмешливо сказал:
– Какая ты трусиха! Да попадись мне этот Трёхногий…
– И что бы ты сделал? – яростно накинулась на него А-Цинь, не сдержавшись. Как же он ей надоел!
– Э… – опешил он, не ожидая от неё такой реакции.
– Отсюда я и сама дойду, – отрезала А-Цинь, – не надо меня дальше провожать!
– Не больно-то и хотелось, – буркнул он и повернул назад.
А-Цинь дождалась, пока он скроется из виду, и бросилась к колодцу. Замирая от страха, она посмотрела вниз. Никого. Она выдохнула и приложила ладонь к груди. Но это не уняло беспокойства, и она потратила ещё немало времени, обшаривая окрестности возле своего поля, но не нашла даже выпавшего пёрышка. Должно быть, он на самом деле смог оторваться от преследователей и улететь с горы.
«Если он вернётся, ну я ему и задам перцу!» – подумала А-Цинь сердито. Говорила же ему не показываться на горе в день праздника! Так нет же, обязательно нужно было сделать ей наперекор!
«Только бы вернулся…» – с внезапной тоской подумала она.
А-Цинь вздохнула и побрела домой.
Она взялась за дверную ручку, но дверь вдруг распахнулась, изнутри высунулась рука, ухватила девушку за плечо и втянула внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась. А-Цинь вскрикнула, сопротивляясь, но к её рту тотчас же прижалась ладонь, и каркающий голос сказал:
– Тихо! Это я.
А-Цинь вырвалась и уставилась на У Минчжу. Одежда его была потрёпана и местами порвана, на лице красовалось несколько царапин, но вид у него был довольный. А-Цинь сама не знала, чего ей хочется больше, обнять его или побить. Она не могла не радоваться, что он выжил, но как же она была на него сердита!