А-Цинь крепко зажмурилась и помотала головой. И почему все её мысли, даже смутные, всегда сводятся к этому воришке?!
Хорошенько разглядев оба пера и так ничего не решив, А-Цинь припрятала их в тайник и легла спать. Певчие птицы ложились и поднимались рано, и обычно она засыпала сразу, но в этот раз, растревоженная мыслями, долго ворочалась с боку на бок и никак не могла улечься удобно. Когда же она заснула, ей приснился странный сон.
Будто она очутилась где-то, где всё вокруг казалось размытым, как рисунки на земле после дождя. Сколько ни приглядывайся – не разглядишь. В туманной дымке вокруг маячили какие-то тёмные тени, и А-Цинь отчего-то подумала, что это призраки тех птиц, чьи крылья были отрублены и развешаны в храме. Стоило на них посмотреть – и они таяли, будто пристальный взгляд их плавил. А-Цинь сложила ладони и пробормотала какие-то извинения… кому и за что? Она и сама не знала.
В этом тумане вилась тонкая чёрная ниточка, словно приглашая следовать за собой. А-Цинь подцепила её пальцем – нить рассыпалась на множество пылинок, и туман вокруг неё будто разъело. А-Цинь, подумав, протиснулась в образовавшуюся прореху и тут же прикрыла глаза ладонью. Очень ярко! Золотое сияние, похожее на солнечное, исходило от вращающегося прямо в воздухе золотого пёрышка. А-Цинь ухватила воздух пальцами, но до пёрышка невозможно было дотянуться. Оно растаяло миражом, золотое сияние пропало, и А-Цинь оказалась в кромешной тьме, в которой всполохами звёзд появлялись и исчезали какие-то блестящие белые сферы, похожие на бельма слепых птиц. Это было очень страшно. А-Цинь опять зажмурилась.
«Золотые крылья погубят гору Певчих Птиц!» – несколько раз отозвалось у неё в голове голосом кликуши-Кукушки. А-Цинь задрожала и присела на корточки, закрывая голову руками.
– А-Цинь, – ласково позвал её кто-то.
А-Цинь нерешительно приоткрыла глаза и увидела невдалеке родную мать, манящую к себе. Выглядела она точно так же, какой А-Цинь её запомнила, вот только тени она не отбрасывала, а в глазах не было зрачков. Но А-Цинь всё равно бросилась в её объятья и захлебнулась рыданиями:
– Матушка! Матушка! Я так по тебе соскучилась!
Если бы она не смогла её обнять, сердце точно разорвалось бы от горя. Но духи сна, вероятно, над ней сжалились. Объятия казались реальными, А-Цинь могла чувствовать ускользающее тепло и запах матери, память воссоздала их с устрашающей точностью.
– А-Цинь, бедная моя А-Цинь, что же с тобой сделали? – проговорила госпожа Цзинь, гладя дочь по голове.
А-Цинь непонимающе поглядела на мать. Лицо той было печальным и влажным от слёз.
– Матушка? – позвала она нерешительно.
– Ты ведь сохранила моё пёрышко? – спросила вдруг госпожа Цзинь.
А-Цинь кивнула, не понимая, отчего матушка вдруг заговорила об этом. Ей столько хотелось рассказать! И об У Минчжу тоже…
– Береги его и всегда носи при себе, – наказала госпожа Цзинь. – Оно может спасти тебя. Но только один раз. В нём заключена частичка моей души.
– Спасти? От чего? – растерянно спросила А-Цинь. – Матушка, ты говоришь загадками.
– А-Цинь, бедная моя А-Цинь, что же с тобой сделали! – безжизненно повторила госпожа Цзинь.
– Матушка?.. Матушка!!!
Госпожа Цзинь начала рассеиваться прямо у неё на глазах. А-Цинь попыталась обхватить её руками, но в них остались только клочья тумана. А-Цинь зарыдала и… проснулась, вся в слезах.
Она больше не смогла заснуть и проплакала всю ночь. Сон её растревожил. Наутро глаза у неё были красные, как у птицы-альбиноса, и нос распух. В столь неприглядном виде не стоило никому показываться на глаза.
На поле она отправилась, самым решительным образом подвязав мяньшу так, что закрыто было вообще всё лицо – ото лба до подбородка, – и с твёрдым намерением оставаться с закрытым лицом несмотря ни на что.
Под этим «ни на что» подразумевался один бесцеремонный ворон, разумеется.
37. Воронье танхулу
Ворон в этот раз припозднился. А-Цинь успела прополоть половину поля, когда чёрная птица камнем упала с небес, превращаясь в юношу в чёрном. Волосы, затянутые в высокий хвост, взметнулись чёрной лентой за его спиной и мягко упали обратно, когда он легко опустился в прыжке на землю.