– Я принёс тебе… – начал он, но потрясённо умолк, поскольку А-Цинь с закрытым до бровей лицом была тем ещё зрелищем.
Чуть сузив глаза, У Минчжу наблюдал за ней. А-Цинь большей частью шарила руками в воде наугад, и если бы чжилань уже проросла, то неизвестно сколько всходов стало бы жертвой этой прополки вслепую. Но, по счастью, в воде были сплошные сорняки, так что А-Цинь с ними не церемонилась.
– Да-а… – каким-то странным тоном протянул У Минчжу, но дальше развивать эту мысль не стал, просто тихонько дожидался, борясь с желанием вытащить её оттуда за шиворот, когда А-Цинь закончит и выберется из воды.
А-Цинь с видом «хорошо потрудилась» наконец выбрела из поля и зашаркала сапогами по сухому, чтобы очистить подошвы от налипшей грязи. Она выпалывала края поля, где было неглубоко, потому вода не налилась в сапоги.
– Что. Это. Такое.
А-Цинь обернулась на голос и невольно подалась назад, поскольку палец У Минчжу едва не упёрся ей в лицо. Но уклониться полностью не удалось. Юноша, не церемонясь, ухватил её за волосы на затылке, чтобы удержать в непосредственной близости от себя, и принялся тянуть с лица мяньшу. А-Цинь намертво вцепилась в неё, не желая снимать, но силы были неравны: куда слабой пичужке до ворона в расцвете сил и наглости?
– Ты! – яростно воскликнула А-Цинь. – Совсем бесцеремонный!
Лицо У Минчжу потемнело, как грозовая туча, когда он увидел её красные глаза и распухший нос. Пальцы на её затылке сжались крепче.
– Кто тебя обидел? – жёстко спросил он, и его взгляд заледенел. – Твоя мачеха? Из-за неё ты плакала?
– Никто меня не обижал, – кое-как вырвалась из его рук А-Цинь. А вот мяньша пала в неравной схватке, надорвавшись.
– Тогда почему ты плакала?
– Я… мне приснилась матушка… родная… – сказала А-Цинь, закусив губу. – Я просто по ней соскучилась.
У Минчжу застыл на мгновение, потом решительно шагнул вперёд, и А-Цинь оказалась в его объятьях. Нос едва не сплющился о его грудь, так крепко он притиснул её к себе. Это было настолько неприлично и неподобающе… Ничего подобного А-Цинь в голову не пришло. Этот поступок отчего-то показался ей вполне естественным. Она осторожно потянула носом. От У Минчжу сладко пахло, точно он извалялся в цветах, прежде чем прилететь к ней.
– Ты ещё с кем-то обнимался? – выпалила она неожиданно для самой себя. А почему иначе от мужчины может пахнуть цветами?
Руки У Минчжу слегка напряглись, но ответил он категорично:
– Нет. Ни с кем. Кроме тебя… и матушки.
А-Цинь попыталась себе это представить. Такой взрослый, а обнимается с матерью? Впрочем, если его дома до сих пор называют Баобеем… Она тихонько фыркнула, но настроение у неё значительно улучшилось, тем самым озадачив девушку. Отчего так?
– Тогда чем от тебя пахнет? Ты надушился? – строго спросила А-Цинь, очень-очень стараясь отстраниться, но тщетно. Он так её и не выпустил.
– Стой смирно, – дрогнувшим голосом велел он и положил ладонь А-Цинь на затылок, не давая поднять голову и взглянуть на него.
А-Цинь всё-таки успела заметить красноту его ушей и сообразила, что У Минчжу попросту смущён собственным поступком и пытается сохранить лицо. Это её развеселило. Так этот беспардонный ворон, оказывается, на самом деле скромник, а всё прочее – напускное?
Наконец он справился со смущением и решительно отстранил её.
– Ничем я не надушился, это танхулу, – сказал он, вытащив из-за пазухи палочку засахаренных ягод. – Я подумал, тебе понравится, вот и принёс.
Он впихнул сладости ей в руки и отступил на шаг, казалось, не зная, куда девать руки. Наконец, он спрятал их за спину.
А-Цинь долго разглядывала танхулу, прежде чем осторожно откусить немного засахаренной ягоды. Вкус ей не слишком понравился, но она вежливо съела одну полностью, а остальное с деловитым видом припрятала, как сделала и с печеньем. Но У Минчжу сразу её раскусил.
– Тебе не понравилось, – утвердительно сказал он.
– Гм… они странные на вкус. Что это за ягоды?
– Воронья локва.
– Так это сладости с горы Хищных Птиц? – округлила глаза А-Цинь.
У Минчжу кивнул, а она попыталась представить себе, как выглядит эта самая воронья локва, если у неё плоды такого вкуса.
38. Героический, но придурковатый ворон
Когда А-Цинь решила вернуться к прополке, У Минчжу остановил её:
– Я сам.
А-Цинь нисколько не возражала, чтобы кто-то другой потрудился вместо неё, и с интересом ждала, когда он разуется и полезет в воду, чтобы хорошенько разглядеть его ноги. А вдруг он забылся и у него всё ещё птичьи лапы? Но У Минчжу поступил проще: взмахом руки вырвал все сорняки потоком духовной силы и бросил на А-Цинь торжествующий взгляд, точно напрашиваясь на похвалу. А-Цинь не стала скупиться и похлопала ему. Это было впечатляюще в самом деле, но от шпильки она всё же не удержалась: