– Нет! Это светлячковый фонарь.
Теперь уже настала очередь У Минчжу спрашивать:
– Что?
А-Цинь терпеливо объяснила, для чего птицам такие фонарики. У Минчжу отчего-то развеселился. Она укоризненно на него поглядела.
– Нет-нет, не подумай ничего такого, – замахал он руками, но смеяться не перестал. – Отличная штука, особенно если держать её в когтях, когда летишь. Можно напугать других птиц.
– Напугать? – растерялась А-Цинь.
– Ага. Вороны же чёрные, в темноте не видно, а зелёный свет в коробке похож на призрака, – радостно принялся объяснять он. – Вот будет потеха!..
А-Цинь уже сто раз успела пожалеть, что подарила ему светлячковый фонарь, но не отбирать же? Тем более что он сразу пресёк все её попытки, высоко подняв подарок над головой.
– Раз подарила, так не забирай, – укорил он. – Мне нравится.
– Я его тебе не для того дарила, чтобы ты им птиц пугал, а чтобы не сбился с пути в темноте!
– Одно другому не мешает, – возразил он.
«Во́роны исключительно пакостные птицы», – подумала А-Цинь.
Как бы она удивилась, узнав, что У Минчжу был полностью с ней согласен.
40. Сколько лет этому молодому господину?
А-Цинь слушала, широко раскрыв глаза. Она не думала, что У Минчжу действительно отправится пугать птиц светлячковым фонарём, но он так и сделал! А сейчас, покатываясь со смеху, рассказывал ей во всех подробностях, какое веселье устроил на горе Хищных Птиц.
Он дождался самого тёмного часа ночи, превратился в ворона и, держа коробочку со светлячками в когтях, облетел всю гору. Ночной патруль, по его словам, особенно был впечатлён, но и сёстры-сороки оценили его шутку по достоинству: они с весёлым визгом разбежались кто куда.
А-Цинь сильно сомневалась, что другим птицам было весело, как он уверял. Скорее всего, они перепугались до смерти.
– Но ведь ты им рассказал, что это была всего лишь шутка? – беспокойно уточнила А-Цинь. Она чувствовала себя отчасти виноватой.
– Разумеется, нет, – широко улыбнулся У Минчжу, и его глаза наполнились тягучим янтарём. – Тогда всё веселье насмарку, если они узнают.
– Ты собираешься… опять…
– Ну конечно! Они по всей горе рыскали наутро в поисках призраков. Нельзя же их разочаровывать? – пожал он плечами и опять заливисто засмеялся.
«Как цыплёнок», – подумала А-Цинь и вприщур поглядела на него.
– Что? – сразу взъерошился он.
– А сколько тебе лет? – спросила А-Цинь.
– Се… Этот молодой господин старше тебя, – авторитетно сказал У Минчжу.
– А не похоже, – протянула А-Цинь. Он ведь собирался сказать «семнадцать»?
– Почему это не похоже?
– Только цыплята так озорничают. Взрослые птицы никогда не стали бы…
– Пф! – отозвался он. – Ничего подобного! Разыгрывать других очень даже в духе ворон и воронов. Цзинь-У и Цзинь-Я всегда озорничали.
«Вряд ли историю с солнцами можно считать всего лишь озорством», – подумала А-Цинь. Но её больше удивило, что он упомянул Цзинь-Я без явной ненависти в голосе. Певчие птицы всегда презирали и боялись Цзинь-У. А что хищные?
– А… – неуверенно начала А-Цинь. – У хищных птиц есть легенда и о Цзинь-Я?
У Минчжу непонимающе уставился на неё:
– В смысле? Все мы из народа Юйминь. Конечно же, у нас общие легенды.
Он почти повторил слова покойной госпожи Цзинь. А-Цинь ощутила лёгкую грусть, подумав о ней.
– Где Цзинь-У, там и Цзинь-Я, как совок с метлой, – продолжал между тем У Минчжу. – Разве ты не знаешь, что они были супругами?
А-Цинь широко раскрыла глаза. Она смутно помнила тот разговор в полусне. Тот Голос тоже сказал, что Цзинь-Я была супругой Цзинь-У и поссорились они вовсе не из зависти, а из-за ревности. Но легенды певчих птиц об этом даже не упоминали.
– Цзинь-Я позавидовала золотому оперению Цзинь-У, – сказала А-Цинь. – Разве не так всё было?
– Глупость какая, – удивился У Минчжу. – У них обоих были золотые перья. Потому у них и были такие имена.
«А ведь действительно…» – осенило А-Цинь.
– Тогда… Цзинь-Я приревновала Цзинь-У? – неуверенно спросила она, припоминая рассказ Голоса.
– О, так ты знаешь наши легенды? – оживился У Минчжу.
– Нет… Я… Мне… – запнулась А-Цинь, но он ждал, так что пришлось отвечать: – Мне это приснилось.
Лицо У Минчжу стало серьёзным.
– Так ты слышала Голос Крови? – спросил он. – Ты тоже прямой потомок Золотой Пары?
А-Цинь промолчала. Она не была уверена, что стоит ему рассказывать, что её на горе Певчих Птиц считают возрождённой Цзинь-Я. К тому же госпожа Цзи сказала, что не всему можно верить. Она просто… очень редкий вид фазана, в котором пробудилась древняя кровь.