– Значит, и ты… – не очень понятно проговорил он.
– Что?
– Во мне пробудилась древняя кровь, я тоже слышу её голос, – тише обычного сказал У Минчжу.
– И что он тебе говорит? – тоже шёпотом спросила А-Цинь.
– Ничего хорошего, – как-то разом поскучнел он. – Всё пытается что-то накаркать, но ничего из этого ещё не сбылось. И не сбудется. Глупости какие!
А-Цинь не совсем поняла, о чём он говорит, но предположила, что Голос предсказывал У Минчжу какие-то неприятности.
– Не всему стоит верить, – важно объявила А-Цинь, чтобы его утешить. – Вот, скажем, на нашей горе живёт одна кукушка, так она вечно всем несчастья накуко… вывает… Кто-то её пророчицей считает, но если бы она на самом деле прорицала, так сбывалось бы, верно же?
– И что она там накуковала? – с интересом спросил У Минчжу, забывая о своих невесёлых мыслях.
– Ну… что золотые крылья погубят нашу гору, – с лёгким чувством вины в голосе сказала А-Цинь. Конечно, она не поверила словам Кукушки. Она слишком незначительная персона, чтобы влиять на целую гору. Но упоминать об этом всё равно было неловко.
У Минчжу ухмыльнулся:
– Это она о Цзинь-У? Да не стану я трогать вашу гору, не переживай.
– Ну у тебя и самомнение! – потрясённо выдохнула А-Цинь.
– Я потомок древней крови, – нахально объявил юноша, – так почему бы мне не считать себя воплощением Цзинь-У?
– Но крылья-то у тебя чёрные, а не золотые, – заметила А-Цинь.
– Как знать, как знать, – загадочно отозвался он.
41. «Кхарр!»
Наконец-то в гости к певчим птицам заглянул дождь. Поначалу лишь моросило, но потом хлынуло ливнем и облепило гору нашлёпками луж. А-Цинь дождю порадовалась: не придётся носить на поле воду, его и без того зальёт.
«Он, конечно, по такому дождю не прилетит», – подумала А-Цинь огорчённо.
Птицы не любили мочить оперение и предпочитали пережидать дождь. С мокрыми перьями немного налетаешь!
А-Цинь села у окошка с вышиванием, вполглаза поглядывая на залитую лужами дорогу. Они всё ширились и множились, скоро так зальёт, что вода ручьями хлынет во все стороны.
«Да кто бы стал летать по такому дождю…» – покачала головой А-Цинь.
Никто. Кроме вздорного ворона.
Нет, зачем ему в дождь лететь? В такую погоду хорошо сидеть у огня и чистить пёрышки. Разве не догадается, что в такую погоду на поле чжилань делать нечего?
«С него станется», – тут же возразила А-Цинь сама себе. Ведь он был совершенно непредсказуемой птицей.
А-Цинь отложила вышивку и некоторое время предавалась мысленному спору с самой собой. Ну, пойдёт она на поле, а ворона там не окажется, и что тогда? Только почём зря вымокнет. А если он всё-таки прилетел и ждёт её? Тогда он уже успел насквозь промокнуть. Она очень сомневалась, что он прилетел под зонтом – такое даже не представишь, чтобы птица и под зонтом! Ладно, если ещё просто промокнет, а если и простудится к тому же? Вот тогда совсем нехорошо будет. Нет, нужно пойти и прогнать его. Если он, конечно, там. А если его там нет, то она окажется просто глупой птицей, вымокшей попусту.
А-Цинь надела соломенную накидку, тяжёлую и колючую, и разыскала старый бамбуковый зонт, треснутый вдоль купола, но если развернуть его боком, то мочить будет всего лишь одно плечо, а поскольку на ней соломенная накидка, то не сильно-то она и промокнет. В сапоги, конечно, воды по дороге нальётся, но ноги у неё не сахарные, не растают.
Шла она медленно, чтобы не поскользнуться, и уже сто раз успела пожалеть, что вышла под дождь. Налилось не только в сапоги, но и за шиворот, соломенная накидка не спасала.
«Раз уж вышла, – мрачно подумала А-Цинь, – так дойду и взгляну».
Сложно сказать, чего ей хотелось больше – чтобы его там не оказалось, или…
Ну конечно же, нахохленный и промокший до костей ворон мрачно сидел на ветке дерева, втянув голову в плечи.
А-Цинь подошла к дереву и сказала укоризненно:
– Птицы в дождь не летают.
У Минчжу превратился в человека, спрыгнул на землю и бесцеремонно сунул голову к ней под зонт. Вид у него был жалкий.
– Я бы не прилетел, а ты бы меня дожидалась, – хрипло сказал он.
– Я и не собиралась сегодня на поле идти, – возразила А-Цинь, отставляя зонт в сторону, чтобы и У Минчжу отодвинулся. Слишком уж близко он к ней стоял.
– Но ведь пришла же, – невозмутимо сказал У Минчжу.
– Чтобы тебя прогнать, если ты окажешься настолько глупым, что прилетишь, – категорично сказала А-Цинь.