Вот только А-Цинь не была уверена, что у неё получится. Практики маловато: она всего пару раз обращалась птицей, и это всегда занимало очень много времени. Она не до конца понимала, как именно высвобождается эта личина. Требовалось сосредоточиться и… В его присутствии, под его пристальным взглядом разве сосредоточишься?
– Я… не уверена, что у меня получится полностью обратиться, – неохотно призналась А-Цинь.
– Ну так обратись не полностью, – предложил он, непонимающе пожав плечами.
А-Цинь немного поиграла с мыслью, какое стало бы выражение лица у У Минчжу, если бы он увидел перед собой птицу с руками вместо лап или с обычным носом вместо клюва.
А если она не сможет обратно превратиться? Нет, лучше уж делать то, что хорошо получается. Госпожа Цзи просила иногда, чтобы А-Цинь показывала ей крылья, и она уже в этом поднаторела, получается с первого раза. Но мачеха не смотрит на неё так пристально, как этот ворон.
– А тебе не кажется, что смотреть на кого-то в упор кр-р-райне неприлично? – спросила А-Цинь, подбоченившись.
– В такой позе стоять тоже, особенно для девушки, – моментально парировал У Минчжу. – Я смотрю на тебя, потому что мне нравится на тебя смотреть.
Ушам А-Цинь стало горячо. Он всегда лишь парой слов повергал её в смущение.
– Смотри не влюбись, – ляпнула она, припоминая, как он однажды «осадил» её этим.
У Минчжу как-то странно на неё поглядел, и это смутило А-Цинь ещё больше.
– Я… начинаю волноваться, когда ты так смотришь, – пробормотала она и поняла, что этими словами только глубже себя закапывает.
– Это хорошо, – ожидаемо согласился У Минчжу.
– Чтобы превратиться, сосредоточиться надо! Вот что я имела в виду! – поспешно воскликнула А-Цинь.
– Тогда просто не обращай на меня внимания. Притворись, что меня здесь нет. Раньше ты меня успешно игнорировала. Или я притворюсь.
– Что меня здесь нет? – скептически выгнула бровь А-Цинь.
– Что здесь нет меня, – мотнул он головой.
– У тебя слишком много присутствия для этого, – покачала головой А-Цинь.
– Я постараюсь его скрыть, – пообещал У Минчжу, но на деле ничего не изменилось: как пялился на неё в упор, так и продолжал пялиться, только старательно притворяясь, что ничего подобного не делает.
И это отвлекало ещё больше.
– Хватит! Просто стой, как стоял раньше! – взмолилась А-Цинь.
У Минчжу пожал плечами с таким видом, точно хотел сказать: «А я о чём? Это с самого начала было обречено на провал».
А-Цинь вздохнула и ненадолго накрыла глаза ладонью. Этот невозможный ворон…
– Ладно, – решилась она, – одних крыльев будет достаточно?
– Даже более чем, – подтвердил он.
– Только смотреть. Руками не трогать, – предупредила А-Цинь, глазами указав на мотыжку, затаившуюся в траве возле её ног.
У Минчжу демонстративно убрал руки за спину и предложил:
– Можешь даже меня связать. Если хочешь.
У А-Цинь мелькнула мысль, что это идея неплохая, но… было в ней что-то неправильное. К тому же…
– У меня нет верёвки, – сказала А-Цинь. – Но ты ведь хвалился, что всегда держишь слово? Так что ловлю тебя на слове.
– Я не хвалился, – совершенно серьёзным тоном исправил он, – я констатировал факты. Если я что-то обещаю, то…
– Из перьев вон вылезешь, но сделаешь. Я помню.
У Минчжу удовлетворённо кивнул. А-Цинь не совсем поняла, чем он так доволен, но раздумывать над этим не стала. У него, бывает, появляются какие-то странные выражения на лице, но понять, о чём он в этот момент думает, – невозможно, потому что обычно после он говорит или делает что-то странное. Что за логика у этого ворона – ей и вовек не понять.
– Тогда я превращаюсь, – сообщила А-Цинь дежурным тоном и добавила: – Не полностью.
У Минчжу опять кивнул:
– Я весь внимание.
Ждать ему пришлось ещё долго. Как сложно сделать то, чего от тебя так неприкрыто ждут!
47. Золотые крылья
А-Цинь покашляла и в который раз сказала:
– Я превращаюсь.
От досады она успела раскраснеться и рассердиться. У Минчжу был невозмутим как скала, но во взгляде его уже проглядывало не любопытство ожидания, а скорее сочувствие.
– Ничего, если не получится, – утешающим тоном сказал он. – Для такого цыплёнка, как ты, это, быть может, ещё сложно…