– А не то что? – сейчас же вскинулась А-Цинь.
– Ничего. Отказы не принимаются, – спокойно ответил У Минчжу. – Никакой другой ответ, кроме согласия, я не услышу, хоть ты его сто раз мне в ухо прокричи.
– Ты нахальная птица! – вспыхнула А-Цинь.
– Ой ли? – вприщур глянул на неё У Минчжу. – А кто руки на чужие крылья распустил?
А-Цинь хотелось со стыда сквозь землю провалиться. Она опять спрятала лицо в ладонях.
– Я не нахальный, я настойчивый и целеустремлённый, и если что-то решил, то из перьев вон вылезу, но этого добьюсь, – продолжал расхваливать себя У Минчжу.
– Ты цзинь-у, – кисло возразила А-Цинь.
– И что?
– А я цзинь-я.
– И что?
– А то.
– Ха, ерунда. Мы оба цзинь-и. И ты трогала мои крылья.
А-Цинь закатила глаза. У мотыжки, кажется, появился конкурент.
– Ты хоть представляешь себе… – начала она и поджала губы.
«Ты хоть представляешь себе, что с нами сделают, если об этом узнают?» – проглотила она вопрос.
Об этом думать было слишком страшно.
Но она-то знала, на что способны певчие птицы, если дело касается скреп.
50. Милой птичке недостаёт уверенности в себе
Легче всего изгнать из головы мысль, которая тебя страшит, подумав о чём-то менее пугающем.
А-Цинь всё ещё не до конца верила в происходящее. Этот заносчивый, но бесспорно красивейший на свете ворон – хотя воронов она до него и не видела, не с кем сравнивать – вдруг вздумал набиваться к ней в женихи. Говорит, что петух ей не пара, но разве сама она пара ворону? Да он её, должно быть, просто разыгрывает. А-Цинь почувствовала себя увереннее, подумав так: она привыкла считать себя недостойной того, сего и этого. Вот и его она тоже недостойна. Нужно всего лишь растолковать ему, и всё снова станет… каким?
Первым делом А-Цинь спрятала крылья. У Минчжу с явным сожалением спросил:
– Обязательно было их прятать?
– Да, – категорично сказала А-Цинь, – и ты тоже спрячь.
– Зачем?
– Вдруг ещё ненароком дотронусь…
– О, теперь это уже не имеет никакого значения, – легко засмеялся У Минчжу. – Ты моя невеста, можешь трогать, если хочешь.
– Не могу. Я не твоя невеста, – как можно твёрже возразила А-Цинь. – И не могу ею быть.
– Ну, – пробормотал У Минчжу едва слышно, – хотя бы не «не хочу», и то уже радует…
– Что? – не расслышала А-Цинь.
– Объясни, – велел он, демонстративно складывая крылья за спиной, но не убирая их. – Назови хотя бы одну причину. И она должна быть достаточно веской. Поскольку лично я, а этот молодой господин на ум никогда не жаловался, не могу назвать ни одной.
– Да сотни причин есть!
– Так уж и сотни? – вздёрнул он бровь.
– Ну, десятки, – несколько смутилась А-Цинь.
– Десятки?
– Ты же одну потребовал назвать, вот одной и хватит, – рассердилась она.
Он сделал приглашающий жест.
Чтобы расставить всё по местам, нужно быть жестокой к себе, но А-Цинь никогда не считала это жестокостью. Ей уже столько раз это говорили, что она безоговорочно верила.
– На что я тебе такая? – прямо спросила она.
– Какая? – не понял У Минчжу.
А-Цинь провела ладонью вокруг лица, подразумевая всё и сразу. У Минчжу её жеста не понял и захлопал глазами, точно пытался избавиться от невидимой соринки.
– Ты же такой красивый и весь из себя выдающийся…
Бровь У Минчжу поползла вверх.
– Это комплимент или сарказм? – уточнил он.
А-Цинь покраснела.
– Значит, комплимент, – понял он. – И?
– Ты себе кого угодно можешь найти, – попыталась развить мысль дальше А-Цинь.
– Но я не хочу кого угодно. Я хочу тебя, – возразил У Минчжу таким естественным тоном, что А-Цинь едва дара речи не лишилась.
– Я тебе не подхожу! – выпалила она, прижимая ладони к пылающим щекам. – Что у тебя с глазами, если ты не видишь?
– Всё в порядке у меня с глазами. И что я должен увидеть? – продолжал недоумевать У Минчжу.
– Я невзрачная птичка. Пеструшка! Я даже лицо не отбеливаю… Да его сколько ни отбеливай… Что? – вскинулась она, заметив, что он усмехается.
– Одной маленькой птичке недостаёт уверенности в себе, – сказал У Минчжу. – Ты кому угодно веришь, так почему не веришь мне? Я ведь уже говорил тебе, что ты милая.
– Не говорил, – упёрлась А-Цинь.
– Ну как это не говорил? Говорил и не раз…
– Ты сказал, что веснушки милые!
– А разве это не одно и то же? Ведь они на твоём лице.
– Нет!
– Ты милая. Так понятнее?
– Нет!
– Что опять не так?
– Ты просто меня разыгрываешь!