– Вы делали что-нибудь предосудительное? – ещё строже спросила мачеха.
А-Цинь залилась краской:
– Нет!
– Но вы целовались, я сама видела.
А-Цинь закрыла лицо руками.
– Ты обручена с Третьим сыном и всё равно ведёшь себя так распутно, – выговорила ей мачеха. – Ты забыла, что сказано в «Поучении хорошим жёнам»?
А-Цинь что-то пробормотала.
– Говори громче, – велела госпожа Цзи. – Что ты там бормочешь?
А-Цинь отвела руки от совершенно красного лица и выкрикнула:
– Я не хочу замуж за Третьего сына! Я его не люблю!
Госпожа Цзи опешила. Неужто чужак настолько на неё повлиял, что теперь она осмеливается возражать? Впрочем, это было только ей на руку. Она изобразила на лице сочувствие и сказала:
– Отец выбрал его для тебя, как ты можешь ему возразить? Он глава клана и горы Певчих Птиц.
Притворное сочувствие в голосе А-Цинь приняла за настоящее, и в сердце её всколыхнулась надежда.
– Матушка, – взмолилась она, – помоги мне! Я не могу выйти за Третьего сына, я люблю другого!
– Женщина не может выбирать, разве ты забыла? Любовь или нелюбовь никакого значения не имеют, – возразила мачеха. – К тому же это чужак.
– Матушка…
– Он пришёл выведать наши секреты. Ты ведь ничего ему не рассказывала? Ни о горе, ни о себе? Или… – Госпожа Цзи сделала многозначительную паузу.
А-Цинь решительно помотала головой, отрицая всё и сразу, и схватила мачеху за руки:
– Матушка, помоги мне. Мы… мы уже принесли клятву крыльям, я не могу выйти замуж за Третьего сына!
Госпожа Цзи выгнула бровь. Насколько глупа эта девчонка? О крылатой помолвке на горе Певчих Птиц знали, но никому бы и в голову не пришло такое делать. Госпожа Цзи не верила в силу клятв. Детские игры!
– Крылатая помолвка? – уточнила она с ничего не выражающим лицом. – Ты пошла против воли своего отца, чтобы обручиться с чужаком?
Мысленно она усмехнулась. У неё уже начал складываться план, как обернуть это в свою пользу. Она сделала усилие, чтобы выражение лица соответствовало сочувственному тону:
– Ты настолько его любишь?.. Ты готова предать свою гору ради него?
А-Цинь отчаянно помотала головой. Ни о каком предательстве и речи не шло.
– Мы просто хотим быть вместе, – едва слышно сказала она.
Госпожа Цзи ещё какое-то время притворялась рассерженной, пыталась отговорить падчерицу от необдуманных поступков, уговаривала смириться с участью всех женщин и следовать воле отца, грозила наказанием… Она прекрасно знала, что этим лишь укрепит А-Цинь в своём решении, того она и добивалась.
Мачеха вздохнула с притворным разочарованием в голосе:
– Ну хорошо, раз ты такая упрямая… Я поговорю с твоим отцом и попрошу его разорвать твою помолвку с Третьим сыном.
– Спасибо, матушка! – не дослушав, А-Цинь бросилась к ней на шею.
Мачеха, сдерживая отвращение, похлопала её по спине:
– Не радуйся слишком рано. Законы певчих птиц строги, а твой отец слишком упрям. Если уж не удастся отменить помолвку, так попрошу её отсрочить, а там что-нибудь придумаем. Но никто не должен узнать о чужаке! Ты ведь понимаешь, что будет, если о нём узнают?
А-Цинь, всхлипывая, соглашалась со всем, что мачеха ей говорила. Какая же она хорошая! Нужно непременно рассказать об этом У Минчжу, чтобы не наговаривал на неё зря.
У Минчжу выслушал А-Цинь с плохо скрываемой тревогой:
– Твоя мачеха узнала? Это плохо.
– Она на нашей стороне, – возразила А-Цинь.
У Минчжу продолжал хмуриться:
– Я ей не верю. Она всячески тебя изводила, а теперь горит желанием тебе помочь?
– Ой, опять ты за старое, – закатила глаза А-Цинь.
Видя, что А-Цинь не переубедить, У Минчжу сдался.
– И? – спросил он, помолчав. – Что дальше?
А-Цинь сосредоточенно хмурила брови:
– Матушка поможет отменить мою помолвку с Третьим сыном. Отец её послушается, он её любит.
– Дальше?
А-Цинь запнулась. Действительно, а что дальше? Отец отменит эту помолвку и устроит другую. У Минчжу – чужак. Она не может привести его к отцу и сказать: «Это мой жених». А без этого она так и будет считаться невестой на выданье.
– Что-нибудь придумаем, – слабо сказала А-Цинь.
У Минчжу уже давно всё придумал, потому нисколько не волновался из-за неопределённости в её голосе, но тревога насчёт вмешательства мачехи его не покидала. Вслух он этого не сказал, не то бы А-Цинь опять на него напустилась с упрёками. К тому же им и без этого было чем заняться.