А-Цинь неопределённо повела плечами.
В «Поучении хорошим жёнам» было сказано, что женщины летать не могут, только мужчинам это позволено. Поэтому крылья у женщин-птиц слабые, на них только и можно, что вспархивать и подлетать, как делают курицы.
А-Цинь была золотой птицей, и крылья у неё были развиты хорошо, но летать она не умела. Кто бы ей позволил учиться?
– Значит, нам придётся воспользоваться магическим поясом горы, чтобы сбежать, – сказал У Минчжу.
– Чем? – переспросила А-Цинь.
– Чему вас только учат! – закатил глаза У Минчжу, но принялся терпеливо объяснять, что это такое.
Духовные горы, коими являются и гора Певчих Птиц, и гора Хищных Птиц, обычно рождаются парами и резонируют друг с другом. Каждая из гор окружена магическими кругами, нанизанными на гору, как кольца на палец. Каждое из колец является порталом. То есть, грубо говоря, нырнув в кольцо, можно перенестись как в пространстве, так и во времени, поэтому нужно знать, куда какое кольцо ведёт, чтобы не сгинуть неизвестно где.
А-Цинь невольно поёжилась:
– И ты знаешь, куда какое ведёт?
– Конечно, – приосанился У Минчжу, – я же ворон.
Он прутиком нарисовал на земле гору и потыкал в неё:
– На западном склоне кольца нестабильны, потому что там изобилует энергия Инь, но оттуда проще всего сбежать. Птицы плохо воспринимают энергию Инь и сбиваются с пути. Ты ведь слышала о пропавших стаях перелётных птиц? К тому же на западном склоне запутанный ландшафт.
– Ты уже туда слетал? – догадалась А-Цинь.
– А то! – горделиво сказал У Минчжу. – Вороны – птицы предусмотрительные. Заночуем на западном склоне, а утром, как только рассветёт, улетим.
– Почему на рассвете? – не поняла А-Цинь.
Щека У Минчжу дёрнулась, но он ответил ровным голосом:
– Потому что птицы плохо видят в сумерках, а сбегать среди бела дня – самоубийство. К тому времени, как солнце встанет высоко, энергия Инь полностью поглотит наши следы. Они нас не найдут. Даже не заподозрят, что мы там были.
– Но… – попыталась возразить что-то А-Цинь.
У Минчжу протянул ей руку ладонью вверх:
– Ты со мной?
62. Западный склон
А-Цинь и опомниться не успела, как, увлекаемая сильной рукой У Минчжу, уже тащилась следом, волоча за собой узел с пожитками. Магией он, что ли, воспользовался, чтобы её увести? Если только вороны вообще умеют колдовать.
А самое главное, когда это и почему планы поменялись со «спрятаться и выждать» на «улететь»? Он ведь толком ей ничего не объяснил, только поставил перед фактом и утащил за собой, ничего не слушая, и её «а как же» бессовестным образом проигнорировал. Она только и успела, что подхватить припрятанный узел.
Мотыжку, разумеется, он ей взять не позволил, памятуя о шишке на лбу, хоть А-Цинь и уверяла, что такой полезный инструмент где угодно пригодится, главное, чтобы всегда под рукой был.
У Минчжу покосился на А-Цинь, избавил её от узла и повесил его себе на плечо. Руки её он так и не отпустил, А-Цинь пришлось приноравливаться к его шагу и едва ли не бежать рядом с ним, пока он этого не заметил и не сбавил шаг. А-Цинь успела запыхаться, потому взглянула на него так, что он в очередной раз неприкрыто порадовался, что мотыжку не взяли.
На западный склон птицы вообще избегали ходить, считая его несчастливым, потому тропы здесь были нехоженые, заросшие колючей травой. Ветрами нанесло семян деревьев, и зелёные головы молодняка торчали из ералаша сухих веток и листьев, обещая однажды превратить западный склон в непроходимую чащу. Особенно рьяно разросся бамбук, его и теперь уже приходилось обходить, потому что рос он плотной стеной, как вражеский строй наступления. Протиснуться между стеблями и в птичьем обличье вряд ли получилось бы. А он ещё и шелестел заунывно. А-Цинь невольно поёжилась.
Западный склон щерился каскадами каменных площадок, одна другой круче. У Минчжу обронил вскользь, что туман, клубящийся под ними, скрывает уже упомянутые им порталы, и что по ним легко промахнуться.
– А что будет, если промахнёшься? – напряглась А-Цинь, потому что он многозначительно замолчал, будто дразня её любопытство.
– Упадёшь с горы и разобьёшься, конечно же, – беспечно отозвался У Минчжу. – Лететь долгонько. Выше наших гор не сыскать… Я не промахнусь, – добавил он, заметив, как переменилась в лице А-Цинь.
– То есть ты сейчас просто передо мной выделываешься, – уточнила А-Цинь.