– А… гм… хм… – не менее растерянно отозвался У Минчжу. – Что?
– Мы должны – крыло к крылу – гнездо построить, так?
У Минчжу некоторое время молча смотрел на неё с нечитаемым выражением лица, потом с размаху накрыл лицо ладонью, из-под пальцев послышался сдавленный смех.
– Эй?! – сейчас же оскорбилась А-Цинь. – Да что ты смеёшься-то?! Вот я тебя!..
У Минчжу легко перехватил её руку, дёрнул А-Цинь к себе, чёрные крылья развернулись и накрыли их обоих.
– Крылья, – негромко сказал он, – выпусти их.
Золотое оперение, оказывается, слегка светилось в темноте. Изнанка вороновых крыльев отсвечивала золотом ярче обычного. Но налюбоваться этим необычным зрелищем не пришлось. У Минчжу быстро и решительно поцеловал А-Цинь и склонил её на подушки…
К этому она оказалась не готова. Она себе не так это представляла. Вообще не представляла! Да какое ж это сплетение крыл? Это сплетение тел… бесстыдное!
Но медовая сладость заставила позабыть о стыде.
Опомнившись, А-Цинь замерла в его объятьях, лицо у неё полыхало. У Минчжу как-то умудрился её ещё и крыльями обнять, и она всем телом чувствовала горячую, мощную пульсацию крови в его венах и громкий, словно фейерверками взрывающийся стук его сердца. А может, это было её собственное сердце.
– Мы теперь муж и жена, – едва слышно прошептал он.
А-Цинь тупо уставилась в его обнажённую грудь. От его кожи пахло травой и сандалом, она чувствовала исходящее от неё тепло, вливающееся в её собственное тело.
– Это… это же бесстыдно – лежать вот так! – выпалила А-Цинь с пунцовыми щеками.
– Мы не только лежали, – промурлыкал У Минчжу вполголоса. Руки его притиснули А-Цинь ещё ближе, тепло сменилось жаром.
– И… и двигаться… так тоже бесстыдно!
– Нисколько, – возразил У Минчжу, – мы ведь муж и жена. Между супругами стыда нет.
– И что же, мы теперь всегда так… так будем… – задохнулась А-Цинь.
У Минчжу легко пресёк её слабую попытку отстраниться и с бесконечным удовлетворением в голосе подтвердил:
– Всегда. Каждую ночь. Или даже чаще.
Руки его опять пустились в бесстыдное путешествие по её телу, разгоняя кровь по венам горячими всплесками. А-Цинь пискнула что-то невразумительное, в голове стало пусто на мгновение. Это длилось дольше и воспринималось ярче, чем в первый раз. Сладость опять разлилась по телу, она вся затрепетала. Такие крепкие объятья, такие глубокие поцелуи… Это завораживало.
В голове прояснилось ещё нескоро.
– А… а как же цыплята? – промямлила А-Цинь, вспомнив кое-что из «Поучения…».
– Какие цыплята? – удивился У Минчжу.
– Ну… если это гнездо и… после этого… цыплята же получаются? – со всё растущим беспокойством спросила она.
– Нет, – усмехнулся он, – не с первого же раза.
– Так уже и не первый… ой!..
– И не последний, – прошептал У Минчжу, блеснув глазами.
Вороны, как она узнала, были весьма озабоченными птицами. Они тешились всю ночь и затихли лишь незадолго перед рассветом.
65. Глупая птичка прозрела
«Если уж не померла со стыда прямо на месте, то, наверное, как-то переживу», – было первой мыслью А-Цинь, когда она проснулась. Крылья пропали сами собой, она не помнила, чтобы их прятала, но она всё ещё находилась в кольце горячих рук У Минчжу. И они оба уже были полностью одеты, и если одежда тоже не наползла сама собой, то, вероятно, это У Минчжу одел её, пока она спала, и оделся сам, и проделал это так аккуратно и тихо, что она не проснулась.
В предрассветном сумраке слабо светились глаза У Минчжу – бледными желтоватыми искрами, как и у всякой хищной птицы. Значит, он проснулся раньше, что только подтверждало её мысли.
А-Цинь всегда думала, что чутко спит. Выходит, ошибалась.
Она спросила бы его обо всём этом, но… его ладонь довольно грубо накрыла её рот, и У Минчжу едва слышно, считай, одними губами велел:
– Тихо!
А-Цинь была потрясена до глубины души. Как он переменился! Это потому, что они стали мужем и женой? А теперь он крылья ей сломает, чтобы она не смогла от него улететь? Выходит, все его слова были лишь приманкой для глупой птички?
Видимо, мысли эти отразились на её лице и У Минчжу смог заметить это даже в полутьме. В его глазах блеснуло явным укором – таким-то ты меня считаешь? – и он всё так же тихо продолжил:
– Там кто-то есть. Я пойду взгляну, а ты – ни звука. Ясно?
А-Цинь округлила глаза, попыталась убрать его ладонь со своих губ, но У Минчжу не отпускал и выразительно на неё смотрел, пока она не кивнула, подтверждая, что поняла.