Мертвецов А-Цинь не боялась, но какое-то время к телу не приближалась – ждала, не рассыплется ли труп в пыль. Но этот мертвец вёл себя столь же странно, как и аптекарь Сян. А-Цинь заподозрила, что люди умирают иначе, не как птицы.
А потом А-Цинь заметила, что пальцы трупа слегка подрагивают в предсмертных конвульсиях, и сразу оживилась: так этот человек ещё жив! А если он не мёртв, то его ещё можно спасти. Аптекарь Сян говорил: «Если человека что-то сразу на месте не прикончило, то его ещё можно вылечить».
А-Цинь ринулась к не-мертвецу, но… ноги у неё отяжелели, и она рухнула на колени, едва увидела его лицо. У него было такое же лицо… не совсем такое… скорее, каким она его помнила…
– У Минчжу? – одними губами выдохнула А-Цинь.
Вряд ли этот человек был им. Он не мог быть им. Она бессмысленно уставилась на его подрагивающие пальцы. Красная нить, точно такая же, как и у неё, проявилась ненадолго и пропала, словно подавая знак, что она не ошиблась.
– Что… что… что… – затараторила она, теряя способность логически мыслить.
Это У Минчжу, она его только что нашла и вот-вот опять потеряет? Да как так-то?!
А-Цинь со всей силы хлопнула себя ладонями по лицу. Она его спасёт, чего бы это ей ни стоило, она ведь ученик аптекаря, она читала, как лечить такие раны, нужно всего лишь взять себя в руки и вспомнить, как это делается.
Стрелу вытаскивать нельзя – он кровью истечёт, пока она дотащит его до города… Нет, в город нельзя: вдруг там поджидает убийца? Лучше оттащить его в хижину аптекаря Сяна, там и лекарства есть, и безопасно… А что это за пятна? Почему у него такой нездоровый цвет лица? От кровопотери? Нет, он просто побледнел бы, а это… Яд? Да, она слышала, что наконечники стрел смазывают ядом… Противоядие! А-Цинь вытащила пилюлю, сделанную из собственной крови, и впихнула её в губы раненого. Даже если он не сможет её проглотить, пилюля сама растворится в слюне… Вот так, цвет лица стал лучше, подействовало. Приоткрыл глаза, или ей только почудилось? Нет, всё-таки закрыты… И как ей дотащить его до хижины? Какой он тяжёлый…
А-Цинь казалось, что целая вечность прошла, прежде чем она смогла дотащить раненого к своей хижине. Она запыхалась и взмокла, но тащила, волоком и на себе.
Нашла. Она его нашла ещё прежде, чем начала искать. Не удача ли это?
Оказалось, что нет.
72. Тот, да не тот
А-Цинь свалила свою «находку» на плетёную лежанку, которая служила ей постелью, и упёрлась руками в колени, чтобы отдышаться. Это смертное тело оказалось таким слабым! Не то чтобы она была особенно сильна, когда была ещё птицей, но выносливостью уж точно могла похвастаться.
Она сдула с лица выпавшие из причёски пряди, потом и вовсе забрала их под аптекарскую шапку. Ей ничто не должно мешать, пока она будет лечить раненого.
Поразмыслив немного, А-Цинь передвинула старую ширму, чтобы отделить лежанку от остальной части хижины. Развешанные на ней пучки засушенных трав опасно закачались. А-Цинь погрозила им пальцем, сгребла в кучу со стола необходимые лекарские инструменты и свиток, где было написано о подобных ранах. Она впервые собиралась кого-то лечить, потому страшно волновалась. Тем более что это был её У Минчжу – она не могла его потерять, только не снова!
Прежде чем вытаскивать стрелу, нужно было снять с раненого одежду и очистить кожу вокруг раны, чтобы оценить, насколько глубоко вошла стрела и не проткнула ли она его тело насквозь. Если бы проткнула, было бы легче: тогда наконечник можно отпилить, и древко легко вытащится. Но когда А-Цинь его тащила, она не видела, чтобы его одежда сзади была продрана или окровавлена. Значит, стрела застряла, и чтобы вытащить её, придётся попотеть.
Поскольку верхняя одежда его уже была продрана спереди стрелой, а сзади корнями и ветками – она волокла его, не разбирая дороги, каждая секунда была на вес золота, – да к тому же испорчена кровью, которую не так-то просто отстирать, то А-Цинь попросту разрезала её, чтобы потом сжечь. Нижняя рубаха ещё могла пригодиться, потому А-Цинь отложила её, чтобы позже выстирать и заштопать.
Мокрой тряпкой она осторожно стирала кровавые пятна с его груди, пока не осталось всего одно пятнышко – темноватое, похожее на лепесток дикой сливы, в паре цуней от торчащей из груди стрелы, как раз в том месте, откуда У Минчжу вырвали сердце. А-Цинь попыталась оттереть это пятнышко, но оно оказалось не грязью, а родимым пятном.
Взгляд А-Цинь опять стал пустым на мгновение. Откуда взялось это родимое пятно? У него не было такого, она точно помнила. И этих родинок тоже не было – ни на шее, ни на ключице…