После того, как У Минчжу случайно обнаружил портал на горе Певчих Птиц, мысли его пребывали в смятении.
Он пытался вспомнить, чьи тени видел в том небе. У них были широкие крылья. Журавли? Цапли? Но разве они не хищные птицы? Их клан – Длинноногих, так они себя называли – жил на горе Хищных Птиц с незапамятных времён, и они никогда не упоминали ни о близкой, ни о дальней родне с вражеской горы. Хотя… быть может, это не то, о чём стоит упоминать, если хочешь сохранить своё положение в иерархии? Как и вороны, журавли и цапли считались элитой хищных птиц.
А странные каскадные поля – для чего они? Глаза У Минчжу вспыхнули: неужели чжилань?
Волшебная трава чжилань была камнем преткновения двух народов с незапамятных времён. На горе Хищных Птиц чжилань не росла, её в глаза никто не видел, но все твердили, что подлые певчие птицы украли чжилань у хищных птиц.
И вот что странно – никто не знал, как чжилань выглядит.
У Минчжу нарочно поспрашивал у стариков, которые якобы ещё жили в те времена, когда чжилань колосилась на склонах горы Хищных Птиц. Ответы были крайне противоречивы. Кто-то говорил, что чжилань похожа на злаковую траву, у неё есть колосья. Кто-то говорил, что чжилань по виду как дикий лотос. Кто-то говорил, что чжилань выглядит точь-в-точь как камыш, только метёлка попышнее будет. А кто-то говорил, что чжилань невидимая.
– И как её тогда украли, если она невидимая? – вполне обоснованно удивился У Минчжу.
– А вот так и украли, – со значением протянул старик.
«Сомневаюсь, что она вообще существует», – решил тогда У Минчжу.
Но его отец, когда он упомянул об этом, рассердился и сказал, чтобы У Минчжу не забивал себе голову всякими глупостями. Конечно же, сказал он, чжилань существует. Незачем знать, как она выглядит, чтобы знать, что она существует. Так-то.
– И что, на самом деле волшебная трава? – скептически выгнул бровь У Минчжу.
– Конечно!
– И что она делает?
На это его У Дунань не слишком уверенно сказал, что трава чжилань обладает некими волшебными свойствами, но так и не ответил, какими именно.
В общем, её никто не видел, никто не знает, ни как она выглядит, ни для чего она нужна, но вместе с тем эта невозможная трава считается волшебной и национальным сокровищем горы Хищных Птиц, и ах как жаль, что её похитили.
«Больше похоже на какую-то аферу», – решил У Минчжу.
Но эти странные каскадные поля на склоне чужой горы заставили его усомниться в этом.
– А если на тех полях растёт чжилань? – пробормотал У Минчжу.
Хотя, конечно же, на тех полях мог расти всего лишь рис – его тоже высаживают в воду.
Но это мог быть и чжилань. Одно из описаний подходило: выглядит как дикий лотос, а лотосы растут как раз в воде. Вот только лотосы не трава.
А если это чжилань, то, выходит, его действительно украли у хищных птиц и пользуются его благами… «некими», как выразился его отец. Что это могло быть?
– Может, перья от него лучше растут, – пробормотал У Минчжу себе под нос, – или плодовитость… тьфу, думать о таком ещё!
Он попытался осторожно выяснить у шамана, что тот об этом думает, но шаман ничего нового ему не сказал: опять сплошные «будто бы, «наверное» и «должно быть».
– Получается, я сейчас самая мудрая из всех птиц на горе, – фыркнул У Минчжу, – потому что знаю, где растёт украденный чжилань. При условии, что это чжилань.
Пару дней У Минчжу расхаживал по горе со спесивым видом, ничего никому не объясняя, конечно же, но все решили, что он наконец-то осознал своё положение наследника клана и тем возгордился.
Но У Минчжу скоро надоело играть в «самую мудрую птицу горы». Мысли его занимало совсем другое.
– А что, – осторожно сказал он сам себе, – если чжилань получится вернуть? Вот бы они всполошились, если бы я притащил чжилань обратно…
Да, над этим стоило хорошенько подумать.
Это походило на занятную головоломку: пойти неизвестно куда и принести неизвестно что. Настоящий вызов для ворона!
«Это может быть опасно», – подумал У Минчжу.
Но когда во́роны чего-то боялись?
Уж этот ворон точно не боялся.
82. Этот предусмотрительный ворон отправляется на разведку
Осмотрительность – вот чем следует руководствоваться, если замышляешь что-то столь грандиозное, как обратное похищение чжилань.
Обоюдная ненависть хищных и певчих птиц, оправданная или нет, мешала У Минчжу обратиться с расспросами к отцу или за советом к кому-то из старейшин, а сомнительность задуманного не позволяла пойти к его приятелям-кузенам. Он был предоставлен самому себе.