Удивляясь самому себе, Отар пристально смотрел на мертвое тело. Обычно он не мог видеть покойника. Встречая на улице похоронную процессию или бывая на панихидах, он всегда отводил глаза от гроба. А сейчас с ледяным спокойствием разглядывал труп молодого еще человека.
— Кто-нибудь знает пострадавшего? — громко спросил следователь и оглядел толпу. Он был в чине капитана.
Никто не ответил.
— Итак, никто не знает его?
Все переглянулись, не произнеся ни слова.
— Кто-нибудь видел, как его сбили?
Снова молчание. Некоторые пожали плечами.
— Неужели никто ничего не видел? — как можно громче спросил капитан, чтобы его слышали в окнах.
— Что мы могли видеть? — развел руками какой-то толстяк в пижаме.
— Почему вы отвечаете за всех? — раздраженно бросил капитан, вертя в руках осколок разбитого фонаря.
— Кто мог увидеть посреди ночи? — попытался улыбнуться приземистый мужчина с неприятным лицом.
Отар Нижарадзе почему-то обратил внимание на его низкий лоб и сросшиеся черные брови.
— Я спрашиваю, не видел ли кто-нибудь. А комментарии можете оставить при себе! — резко ответил капитан.
Неприятный мужчина смолчал. Отар пока не вмешивался в разговор. Он был уверен, что никто ничего не скажет. В тот момент на улице не было ни души, и ни в одном окне не горел свет. Все спали.
Толпа начала расходиться. В окнах исчезли заспанные лица. Свет в них погас, и дома погрузились в темноту. Только кое-где виднелись освещенные квадраты окон да наиболее любопытные топтались у места происшествия.
Отар был поражен. Как можно выключить свет и завалиться спать, когда рядом, в нескольких шагах лежит труп?
Капитан вгляделся в оставшихся.
— Я видел все, — неожиданно сказал ему Отар.
Люди обернулись и посмотрели на него. Оживились. Капитан подошел к нему ближе.
Отар достал из кармана пачку.
— Вот номер машины. В ней было четверо. Они мчались со страшной скоростью. Когда я услышал скрип тормозов и звук удара, несчастный уже был сбит. Они почему-то повернули обратно, разбив при этом правый задний фонарь об то дерево. Фонарь разлетелся. Я не сомневаюсь, что за рулем находился пьяный, да и остальные были пьяны.
— Из чего вы заключили, что они были нетрезвы? — спросил следователь и протянул пачку оперативным работникам.
— Не нетрезвы, а пьяные. Я это подчеркиваю, прошу вас так и записать. Вам нетрудно будет прийти к аналогичному выводу. Видите, как мало расстояние от точки торможения до точки столкновения? К тому же они сбили человека на середине улицы, следовательно, появление пешехода не было внезапным.
— Какого цвета была машина?
— Темно-серая «Волга».
— Вы не заметили лицо водителя?
— Заметил. Только в этом скудном свете не удалось хорошо рассмотреть, но, если увижу, наверное, опознаю.
— Вы уверены, что правильно записали номер?
— Абсолютно. Я уже сообщил вам номер, марку и цвет машины. Кроме того, вы знаете, что у нее разбит правый задний фонарь. Осколки у вас в руках. Я также сказал вам, что в машине находились четверо мужчин. Может быть, я смогу опознать водителя. Это то же самое, как если бы, садясь за шахматы, вы имели два ферзя. Все можно провернуть за час.
— Благодарю вас, в своем деле я в советах не нуждаюсь. — Капитан, сличил переписанный номер и вернул пачку Отару. Прежде чем опустить ее в карман, Отар вытащил сигарету и закурил.
— Последний вопрос, кто вы, и место работы.
Нижарадзе достал удостоверение и протянул капитану. Следователь развернул его, посмотрел на фотокарточку, потом на Отара и передал документ оперативному работнику. Тот, как полагается, списал данные и вернул удостоверение владельцу.
— Распишитесь, пожалуйста.
Отар пробежал глазами протокол и расписался.
— Завтра, вероятно, вызовем вас.
— К вашим услугам! — кивнул Отар, пряча удостоверение в карман.
Следователь с помощниками сели в машину. За ними тронулись оперативные работники на мотоциклах. Врачи и несколько милиционеров уложили труп в машину «скорой помощи». И Отар поспешил оставить злополучное место.
«Джорджиашвили, три», — повторил он про себя, и странное желание потянуло его на ту улицу. Он махнул рукой проходящему такси. Шофер, не сбавляя скорости, показал на картонную табличку, все, мол, отработался, спешу в парк.