— Отар! — вскочил Тамаз.
— Ты не исключение, всем неприятно слышать правду.
— Не в этом дело, меня бесит твой менторский, бесстрастный тон. Ты рассуждаешь так, будто я собираюсь купить отрез на пальто.
— Нет, тебя правда колет. Ты сам много раз испытал, как неприятно людям, когда им говорят правду в глаза. Если бы я одобрил твой выбор, ты бы облобызал меня, считая лучшим из людей. И все бы потому, что я опустился до лжи, которую ты так ненавидишь. Но я не стану кривить душой. Где она сейчас?
— У меня.
— Ах, уже у тебя! — Отар на мгновение задумался. — Сама пришла?
— Нет, я ее встретил на улице и привел. В конце концов, какое имеет значение, сама пришла или я привел?
— Для дела — никакого. Я только считал своим долгом сказать, что Медея тебе не пара. У нее мозги набекрень, она никогда не поймет, кто ты. В ее глазах Тамаз Яшвили будет самым никчемным из тех, с кем она до сих пор имела дело.
— Отар! — вскричал Тамаз, хватая друга за грудь. Оторвавшаяся пуговица покатилась по полу.
Отар и бровью не повел. Тамаз опомнился и с мольбой поглядел на него:
— Отар, прости меня, как брат, прости, я виноват, обидел тебя…
Отар горько усмехнулся:
— Наоборот, мой Тамаз, наоборот. Я очень рад. Безгранично рад, что наконец-то ты оказал сопротивление, а не ретировался по старинке. Это величайший прогресс. Правда, на сей раз ты ополчился против истины, но я не могу не отметить этой приятной перемены в тебе.
— Смеешься надо мной, да?
— Я говорю сущую правду.
Отар понял, что продолжать беседу не имеет смысла.
Тамаз некоторое время смотрел на Отара, потом кинулся к выходу и хлопнул дверью.
В дверь позвонили.
Медея лежала на кровати с книжкой в руках. На звонок она подняла голову и посмотрела на дверь. Для Тамаза было рановато.
«Кто это может быть?»
Звонок повторился. Медея лениво поднялась, сунула ноги в туфли на высоких каблуках, отложила книгу и не спеша открыла дверь.
— Отар, ты? — удивленно вырвалось у нее.
В дверях стоял Отар Нижарадзе. Не дожидаясь приглашения, он бесцеремонно шагнул в комнату и захлопнул дверь.
— Тамаза нет дома, — встревожилась Медея. Она предчувствовала, зачем пришел Отар.
— Я это прекрасно знаю, потому и пришел. Мне с тобой надо поговорить. — Отар неторопливо приблизился к креслу и удобно устроился в нем.
— Располагайся! — пригласил он Медею, указывая на кровать.
Медея присела, положила локти на обнаженные, бронзовые от морского загара колени и подперла лицо ладонями.
Отар достал сигареты, закурил. Он оттягивал время. Медея насмешливо наблюдала за ним.
— Дай и мне закурить.
Отар, не поворачиваясь, кинул ей пачку сигарет и спички.
— Благодарю за любезность! — глухо сказала Медея и закурила.
Ничего не скажешь, Медея была красива. Ее немного портил глуповатый вид, хотя глупой она не была. Соблазнительные, длинные ноги.
— Я вас слушаю! — нарушила молчание Медея.
— Ты почему здесь?
— Не твое дело, всю жизнь я находилась там, где считала нужным. И сейчас не собираюсь менять привычек. — От ее недавней растерянности не осталось и следа.
— Мне кажется, ты прекрасно знаешь, что Тамаз мой друг?
— Мне кажется, что и ты прекрасно знаешь, что Тамаз мой муж.
— Пока еще не муж.
— Формально. — Медея взглянула на часы. — Ровно через двадцать четыре часа он станет моим мужем.
— Двадцати четырех часов вполне достаточно, чтобы человек переменил свое решение.
— Тамаз не переменит! — самоуверенно отрезала Медея. Она поднялась, достала из буфета две пепельницы, одну подала Отару, другую поставила перед собой.
— Ты любишь Тамаза?
— Если скажу, что люблю, поверишь?
— Тебе что — не за кого больше выйти замуж? Насколько я знаю, ты собиралась выйти за какого-то богатого дядю.
— Собиралась, но у него жена и орава детишек. А я устала, мне хочется спокойной жизни, ты понимаешь, спокойной…
— Я в восторге от твоей откровенности.
— Врать не имеет смысла, в наше время никого не проведешь, — меланхолично улыбнулась Медея.
— Ты считаешь справедливым свое решение?