Внезапно Нана встала.
Воцарилось молчание. Все уставились на нее.
— Пойду помогу женщинам. А то неловко как-то, не успела приехать — и сразу за стол! — во всеуслышание поясняет она мне.
— Как хочешь, — улыбаюсь я и ловлю себя на том, что уже битый час непрерывно улыбаюсь.
Нана направляется к женщинам, сидящим в ряд у стены. У меня такое чувство, что стол как-то сразу уменьшился. Такое же чувство, видно, возникло у всех. Голос Элгуджи утратил прежнюю лихость и живость. И даже Сандро, до того державшийся молодцом заклевал носом.
— Давай следующий тост, что ли! — кисло говорит Амиран.
— Разрешите я вам налью, — с нарочитой любезностью говорит Жора. — Извольте дать ваш стакан, — обращается он ко мне.
Блаженно улыбаясь, я смотрю на Сосо. Он как всегда, не вымолвил ни единого слова за весь вечер, лишь покорно пьет вино и скромно закусывает.
Я чувствую, как мои губы растягиваются в глупую бессмысленную улыбку. Представляю, как по-дурацки я выгляжу со стороны. Терпеть не могу самодовольных лиц. При виде их у меня появляется безотчетное желание влепить пощечину. Вот и я теперь, наверное, похож на самодовольного идиота, поставившего огромную китайскую вазу на сверкающую крышку рояля и горделиво оглядывающего благоговейные лица членов своего семейства, знакомых и друзей.
Женщины взяли Нану в полукольцо, чтобы не сидеть к нам спиной. Огонь от очага едва освещает их лица, лампочка под потолком моргает, но я тем не менее отчетливо вижу чеканный профиль Наны, ее густые, подчерненные мглой волосы, гибкую фигуру, туго обтянутую джинсами. Меня радуют восторженные лица женщин. Нана им явно пришлась по душе, и они не скрывают этого. Мне показалось, что женщины придирчиво осматривают ее всю от волос до кончиков пальцев на ногах и, удовлетворенные увиденным, покачивают головами.
Элгуджа попытался было пошутить, но шутка не удалась. Тогда он вспомнил какой-то забавный эпизод.
— Неужели тебе не надоело мусолить одно и то же, бедолага ты безродный! — съязвил Амиран.
Элгуджа умолк. Шутить ему явно расхотелось. Он понял: до тех пор, пока Нана не вернется к столу, всякая его попытка развеселить сотрапезников обречена на неудачу. Я смотрю на Нану Она стоит, прислонившись спиной к прокопченной стене.
— Я озябла, — виновато улыбаясь женщинам, говорит Нана и возвращается к столу.
Застолье вновь оживилось. И тамада с прежней лихостью хлопнул в ладоши:
— Эй, там, вина!
А я, уже никого не стесняясь, открыто смотрю на Нану. Я горд, что такая девушка, как Нана, со мной, здесь, в этом глухом селении. Мне хочется, чтобы Нана подсела ко мне поближе, чтоб я мог дотронуться до нее, прижать ее к своей груди. Пусть видят все мои близкие и соседи, какая девушка любит меня. Но любит ли? Конечно, любит. Иначе зачем ей было ехать со мной? И отчего у нее так блестят глаза? Конечно же она любит меня. Двух мнений быть не может — любит, и все тут. И я ее люблю! Люблю до безумия. Я готов выскочить во двор и сообщить звездам, что я люблю Нану Джандиери и никого больше на целом свете. Мне до чертиков обидно, что мои двоюродные братья не видели, как легко и грациозно несет она свое гибкое тело по улицам Тбилиси, как мягок и грациозен ее шаг, как выразительны движения рук. Впрочем, я и сам этого не видел, но убежден, что все именно так и есть. Да что убежден, я и сейчас, сию минуту, вижу, с каким чувством собственного достоинства плывет она по улице Ленина.
— Что-то мы топчемся на месте. А ну-ка, Сандро, равнение в рядах!
— Всегда готов, дорогой ты мой! — оживился Сандро.
— Можно, и я скажу пару слов? — попросил я Элгуджу, дождавшись окончания тоста Сандро.
— Воля твоя! — развел лопатообразными ручищами Элгуджа.
Я привстал и подхватил рог.
— Не надо из рога, родненький, — налетела на меня бабушка.
— Повремени минуточку, бабуля, — мягко отстранил я бабушку и протянул рог Элгудже.
Элгуджа как перышко поднял штоф одной рукой. Ничего себе, поработали на славу!
— Ты на Элгуджу не равняйся, он хоть кого перепьет, бык эдакий! — не отстает от меня бабушка.
— Ну, это мы еще посмотрим! — успокаиваю ее я.
Я чувствую, что улыбка просто прилипла к моим губам.
— Да брось ты этот рог! — говорит Сандро и умоляюще смотрит на меня, чтобы я перешел к нему алаверды.
— Пересядь ко мне! — прошу я Нану.
Девушка без лишних слов подсаживается ко мне. Лишь положив ей руку на плечо, я догадался, что стою. Никак не мог припомнить, когда и зачем я встал. Мне вовсе не хочется придать тосту излишнюю торжественность и приподнятость. Не убирая руки с плеча Наны и одновременно стараясь не обеспокоить ее, я опять сажусь. Не успел я сесть, как мой треногий стул накренился вперед и вправо. Значит, я порядком пьян, хотя совершенно этого не ощущаю. Во всем теле — поразительная легкость, настроение безудержно поднимается все выше и выше, чуть ли не до самых звезд. И рот до ушей. Помнится, я приготовился сказать значительный тост, и улыбка до ушей к нему не подходит, но что я хотел сказать, хоть убей, не помню. Ладонью я пытаюсь стереть улыбку с лица, но не тут-то было.