Анагон встала у трона перед сотней людей, от верности которых зависела её жизнь – сегодня она в этом убедилась.
«Бежать! Остаться… Нет, бежать!!! Что говорить? Я должна говорить. Нет, я должна бежать! Но куда? Змееносцы не примут меня после того, что я сделала. Ох, зачем они выстроились? Чего они хотят? Надо ли говорить о том, что я Правительница? Наверное. И про Юстеса… но я же ничего не знаю о нем! Что говорить?».
– Сегодня, волей случая, погиб Правитель Ландана Юстес Мортен. И я, как его … – девушка пересилила себя. – Жена, вступила в права Правительницы Ландана.
Анагон перевела дыхание. «Так, а что дальше? Что говорить? Чего они от меня ждут? Что говорят Правители, когда входят на трон? Черт, почему я ничего не читала об этом!».
Торрем чуть поклонился и, понизив голос, подсказал:
– Завтра стража должна принести Вам клятву верности, Карисси. Объявите об этом.
«Зачем? Я не хочу ничего объявлять! Я хочу убежать! Я не должна быть Правительницей!».
– Да… – девушка собралась с мыслями. – Завтра на рассвете я приму клятву верности от стражей Ландана.
«Но если нашелся воин, который убил Юстеса за то, что ему понравилось, как тот обращался со мной, не найдется ли воина, которому не понравлюсь я? Возможно. Это же из-за меня погиб Юстес… Надо как-то избавиться от них… Как-то…»
– Но лишь от тех, кто сам, слышите, сам, добровольно захочет мне принести ее. Остальные будут совершенно свободны в выборе своей дальнейшей судьбы, никто не будет осуждать или преследовать их.
«Надеюсь, они просто уйдут», – подумала Анагон, совершенно в это не веря.
– Сегодня можете быть свободны. Только уберите тела – оба тела, вы слышали? Оба. Торрем, – кошка чувствовала себя неуютно, отдавая приказы. – Отдай соответствующие распоряжения. Пожалуйста.
«Зачем я отдаю эти приказы? Что за дурацкая привычка всегда самой разбираться в проблемах?».
– Мы принесем клятву. Сегодня можете спать спокойно, Правительница. Мы будем охранять ваш сон, – Торрем махнул рукой. Подошли несколько стражей, подхватили тела и вынесли из зала. Кровь на ступенях начала засыхать и теперь липко поблескивала при свете люстр. Как завороженная Анагон смотрела на нее, и лишь оклик Вирала вернул девушку в реальность. Она дернулась и подняла глаза. Четырнадцать воинов стояли перед Анагон. Она осознавала, в отличие от предыдущих Правителей, какими сильными союзниками они могут быть и какими опасными врагами. «Так, сначала нужно исправить то, что я уже успела испортить».
– Я, как правящая Прави… как ныне действующая … да что такое! В общем, я разрываю договор, заключенный между вами и Юстесом Мортеном.
– У Вас нет такой власти. Народ еще не признал Вас, и стражники не принесли клятву, – заметил лэр Стрельца.
Жестом Анагон попросила передать ей договор. Бумага вспыхнула в руках девушки.
– Обещания без бумаги – ничто, – пепел просыпался сквозь пальцы девушки. – Что-то сегодня я крушу все.
– Время разбрасывать камни, время собирать камни. Всему свое время, Правительница, – Вирал улыбался. Девушка с удивлением взглянула на него. Казалось, воин не был зол на нее. «Юстес мертв. Теперь я тут главная. Он понимает, что это отличный шанс наконец положить конец войне Братств и Правительства».
– Думаю, нужно решить вопрос о нашем дальнейшем сосуществовании. Я – одна из вас, – тут в толпе раздались смешки. Анагон смущенно склонила голову. «Без году неделя я одна из вас». – Я хочу, чтобы вы стали моими друзьями и помощниками, чтобы люди Братств правили в Ландане по закону и со стороны закона.
– Полтора столетия существует Ландан и полтора столетия в нем идет борьба между Братствами и Правителями. Будет сложно что-то изменить, – Арнорх покачал головой. – Как самый старший среди лэров культа Зодиака я объявляю о Третьем Переговоре Братств. Думаю, сейчас нам это необходимо. Соберемся сегодня ночью.
– Я могу предоставить вам зал во дворце, – развела руками Анагон, пытаясь быть полезной и сопричастной к деятельности братств. Но лэры не оценили ее энтузиазма.
– Не стоит. У нас есть специальное место для этого, – Вирал подмигнул девушке. – Завтра утром на коронации мы дадим Вам свой ответ, Карисси.
Через минуту зал опустел. Теперь лишь два стража охраняли выход, да на балконе сновали служанки. Еда на столах, хотя никто к ней не притронулся во время «пира», исчезла, как только был сожжен договор. «Хоть как-то я им помогла».