— Что, Максим Петрович, тяжко? А мы вот каждую зиму так, да помногу раз! Сюда бы не автобус, а полярный вездеход! — крикнул на ухо идущий сзади.
Кирилов согласно кивнул.
— Да вы не останавливайтесь, а то простудитесь, продует! Надо идти!
Скоро тропинка вышла к кромке леса, ветер немного ослаб, но едва только люди выбрались на открытый склон, он сразу показал свою первозданную ураганную мощь. Кирилова несколько раз валило с ног, опрокидывало на снег, и он с огромным трудом выбрался наконец под алюминиевый навес башни. Все были измотаны до предела. Когда смена вошла в вестибюль башни и стряхнула снег, Кирилов оглядел сотрудников и устало сказал:
— Всем отдыхать, через два часа жду вас у себя.
Он поднялся в кабинет, который теперь надолго мог стать его домом, и устало повалился на диван, слушая гулкий и частый пульс, как будто сердце стучало не в нем, а где-то рядом, в тишине полупустой комнаты…
По старой привычке он проснулся сам, за пятнадцать минут до назначенного себе срока, машинально включил в розетку чайник, вытер влажным полотенцем лицо, горевшее от ветра и снега, сел в кресло. Дверь в кабинет тихонько приоткрылась.
— Можно?
— Да, да, входите.
Один за другим все, кто входил в дежурную смену, вошли в кабинет и расположились за длинным полированным столом.
Кирилов откашлялся и спросил:
— Как самочувствие, работать можете?
Полнеющий, одетый в серый поношенный свитер инженер, Виталий Матвеич Макаров, один из старожилов Астростанции, которого Кирилов знал уже давно, глухо ответил:
— Как обычно, нам это не впервой… Привыкли.
— Тогда у меня к вам пара вопросов. Есть ли возможность отремонтировать телескоп достаточно быстро и, если нет, то что надо сделать, чтобы он все-таки заработал? Что скажешь, Малахов?
Малахов устало взглянул на Кирилова. Максим Петрович знал, что он уже несколько суток спал урывками, пытаясь разобраться, как можно выйти из положения.
— Ну, ситуация в общих чертах вам известна, и я, вероятно, повторюсь. Совершенно неожиданно сгорел электромашинный усилитель — ЭМУ, который управляет движением трубы телескопа по азимуту. (Азимут — направление по горизонту относительно точки юга.) Скорее всего, где-то замкнула, а потом сгорела выходная обмотка. Мы проверили все ступени системы управления до этого места. Все работает нормально, а на выходе — ноль. В принципе, уже существуют такие устройства на тиристорах большой мощности, но увы — у нас их тоже нет. Пытались связаться с заводом-изготовителем, но они говорят, что сгоревшая машина нестандартная, сделана специально для нас, и быстро изготовить новую они не смогут… Боюсь, что в ближайшее время ремонт путем замены ЭМУ не получится…
— Да… обрадовал… А что вы скажете, Матвеич?
— А что я могу сказать? — Матвеич заговорил слегка охрипшим низким голосом, растягивая слова — Вы вот опять хотите, чтобы мы подвиг совершили… То, что мы сегодня сюда залезли — это уже подвиг в любой нормальной стране. Теперь вот чинить нечем, а вы хотите, чтобы мы что-то придумали — опять подвиг! Может и можно было бы придумать, да неохота. Придумаем, а потом ваши же наблюдатели, чуть что случится с системой, запишут в журнал простои, срыв наблюдений, а с нас премии снимут. Мы бы тоже хотели, чтобы все было в порядке, да вы же сами знаете, что управление сделано ненадежно! Почему же мы должны за это отдуваться?
— А Вы, Виталий Матвеевич знаете, что телескоп у нас один, и нет ничего ценнее наблюдательного времени! Особенно сейчас, зимой, когда ночи наиболее длинные…
— Это вам нужно время, а нам нужны деньги.
В кабинете нависла напряженная тишина.
Кирилов несколько секунд вглядывался в лица, потом тихо спросил:
— Это что, общая точка зрения?
— Думаю, что скорее крайняя, — нарушил тишину Малахов, — хотя, то что сказал Макаров во многом справедливо.
— Я готов эти проблемы обсудить, но не в связи с аварией.
— Я слышу эти обещания уже не один год. Поэтому, с вашего позволения, я пойду. Свои обязанности в условиях отсутствия запчастей я выполнять не могу, поэтому буду находиться на рабочем месте и ждать их доставки. Так, кажется, полагается?
Он встал и вразвалку вышел.
Сидевший рядом с Малаховым Володя Гармаш поднял руку.
Кирилов кивнул: — Да, конечно.
— На самом деле выход, кажется, есть. Только надо сделать кое-какие расчеты.
— Так в чем все-таки идея?
— Я говорил Малахову, пусть лучше он…
— Да полно те прятаться за чужую спину, — со смешком сказал Малахов, — давай, говори, интересное предложение!
Гармаш встал.
— Ведь что такое ЭМУ? В общем, генератор, который управляется каким-то напряжением. В машзале стоит подходящий генератор, который применялся когда-то в других целях, а сейчас отключен. Можно, кажется, попытаться задействовать его вместо сгоревшей машины. Понадобится, конечно, переключить несколько цепей, может быть переделать входной контур, но здесь всего не просчитаешь и не учтешь… Надо попробовать.
— Что скажешь, Геннадий Николаевич? — Кирилов вопросительно посмотрел на начальника электроучастка Круглова, — получится?
— Не знаю. У генератора совсем не такие характеристики. Попробовать можно…
— Ну, раз других идей нет, так и давайте пробовать. Я вот тоже минут через тридцать к вам присоединюсь, покручу гайки.
Через минуту все разошлись и только Малахов задержался в кабинете Кирилова.
— Ты, Максим, не сердись на Макарова. Вообще-то он неплохой специалист, но, правда, к энтузиастам не относится… В том, что он говорил, есть изрядная доля истины, и тебе придется решать некоторые проблемы отношений, увы, но, конечно не сейчас.
Кирилов поднял глаза и, молча глядя на Александра, взял телефонную трубку.
— Ало! Анна Филипповна? Да, я… сверху… Нет, здесь очень сильный ветер, почти ураган… Нет, пока спускаться не планирую. Вот что, Анна Филипповна, соедините меня с институтом, и как можно быстрее. Жду!
Максим Петрович положил трубку и показал Малахову на стул.
— Садись, Саня. Знаешь, я глубоко убежден, что в науке должны работать подвижники. Если у человека таких качеств нет, то лучше поискать другую работу! В конце концов я знаю тебя, знаю здешнего механика Точилина, вот и Гармаш твой, все-таки, явно с огоньком в душе… А этот?
— Ты желаешь идеального положения со специалистами на станции, но оно совсем не идеально. Макаров хорош уже тем, что говорит то, что думает. Другие, многие, думают так же, но молчат. И это ни чем не лучше! Тебе полезно поговорить с людьми, тогда многое станет понятнее и проще. Мне кажется, что это надо будет сделать, как только мы справимся с аварией.
Зазвонил частыми и длинными звонками телефон и Кирилов рывком поднял трубку.
— Институт? Танечка, соедините с Гребковым! Нет, перезванивать не буду, срочно найдите и позовите к телефону. Он поймет… Подожду!
Малахов поднялся и вышел из кабинета. Судя по интонации голоса Максима Петровича, разговор с директором предстоял весьма напряженный…
Кирилов появился в машзале примерно через час после того, как дежурная смена приступила к работе. ЭМУ был уже демонтирован и на его месте стояла другая машина, немного большего размера. Механик и электрик орудовали гаечными ключами, а Малахов с начальником электроучастка разбирались с кабелями.
— Ну, какие проблемы?
— Пока никаких, — не поднимая головы от схемы негромко ответил Геннадий Николаевич, — Сейчас мы соединим кабели, а Гармаш немного увеличит управляющие напряжения, кажется, для этого варианта они маловаты.
— И можно пробовать, — добавил Малахов.