– А две с половиной тысячи зеленых в карман класть каждый месяц – не аморально? – закричал Демидов. – А мне получать для клиники лучшее в мире оборудование, фармацевтику – тоже аморально? А кто тебе новенький морг спроворил, может, лучший в мире?!
Ответа у Мышкина не было, он снял очки и стал яростно вытирать их платком.
– Оставь стекла в покое! – приказал Демидов. – И скажи: кто еще способен дать такие средства? Ну? Не стесняйся, милая девушка, все расскажи!
– Кто может?.. – помедлил Мышкин. – Государство может. Оно сейчас у нас безумно богатое.
– Что-о-о? – презрительно протянул Демидов. – Какое еще государство? Вы, доктор, или дурак или кретин. И как я раньше этого не замечал! У нас давно нет государства. У нас одна большая воровская малина. Государство давно приватизировано частными лицами.
– Кем же? – ехидно спросил Мышкин.
– Телевизор смотришь?
– Как когда.
– Стало быть, знаешь, о ком я говорю… Скажи-ка мне, Савонарола, ты приглашение на конгресс в Вену получил?
– Так точно, получил.
– Считаем – дорогу туда и обратно, гостиницу – три звезды, суточные – по сто пятьдесят евро на день… кто тебе столько даст?
Мышкину оставалось только плечами пожать.
– Вот именно! – с удовлетворением отметил главврач. – Никто не даст. А Златкис дал! По первому моему требованию. Тебе советская власть столько никогда не могла дать!
Мышкин кивнул – это тоже была правда.
– Но я знаю про тебя еще кое-что… – в голосе главврача Мышкину послышалась отдаленная угроза. – Ты написал монографию. Я читал и не буду отрицать – прекрасная работа. Но никому не говоришь, как издал ее. А я знаю. Ты ее издал на свои деньги. Точнее, влез в долги.
Мышкин протестующе поднял руку.
– Помолчи! – приказал профессор. – Завел меня – теперь слушай! Влез в долги, значит… В большие. Дорогая книжечка получилась. Вся в цветных иллюстрациях – как иначе? И теперь ты пытаешься ее продать сам, потому что ни один магазин не берет у тебя такую дорогую. Вот сколько обошелся один экземпляр?
– Шесть с половиной тысяч рублей.
– Ну вот… – удовлетворенно кивнул Демидов. – Тираж-то какой?
– Тысяча экземпляров.
– Сколько сбыл?
– Пятнадцать штук… – признался Дмитрий Евграфович.
– Хм! Пятнадцать! Значит, все-таки есть спрос, покупают.
– Двое купили…
– А тринадцать?
– Пришлось так отдать. Очень просили. Обещали деньги вернуть… когда будут.
– Остальной тираж где держишь?
– Ну, Сергей Сергеевич!.. – недовольно протянул Мышкин. – Вам-то зачем? Украсть хотите?
– А я и без тебя знаю! В морге держишь. Под чехлами для трупов, в углу. Так вот: не хотел я тебе говорить и незаслуженно радовать, да черт с тобой! За десять минут до твоего появления, я разговаривал со Златкисом.
«Да, Эсмеральда говорила, какая-то Швейцария звонила…» – вспомнил Дмитрий Евграфович.
– Жаль, что разговор состоялся в присутствии Сукина. Но я не виноват. Златкис сам позвонил. И Сукина я очень огорчил. Потому что говорил со Златкисом о тебе.
– Зачем? – удивился Мышкин.
– Затем, что я пока здесь начальник и сам выбираю темы для разговора. Я сказал о твоей монографии. И подбросил провокашку, чтобы фонд выкупил ее у тебя… по твоей цене, конечно. И бесплатно – подчеркиваю! – совершенно бесплатно разослал ее по всем профильным учреждениям, а главное, по мединститутам. А тут Сукин, представляешь, как нарочно… Пришел клянчить денег на свою монографию. И такой пассаж со Златкисом… нехорошо, в общем, вышло. Для Сукина.
Он выжидающе смотрел на Мышкина, но тот тоже ждал.
– Так вот… Соломон Наумович для порядка покочевряжился, потом сказал, что идея моя – продуктивная. Сказал, что само по себе его мнение еще не всё, но через пару дней обещал дать официальный ответ. Но он уверен, слышишь, – он уже уверен , что ответ будет положительным. До чего же аморально, правда, Дмитрий Евграфович? Дальше некуда: частная контора скупает убыточную научную литературу и раздает ученым бесплатно! Как ты думаешь?
Но Мышкин и пошевелиться не мог. Язык у него одеревенел, и Дмитрий Евграфович только таращился на Демидова и тяжело дышал.
– От радости в зобу дыханье сперло, – констатировал Демидов. – А еще Златкис сказал, что там, в Женеве, следят за твоей карьерой, и не исключено, что предложат тебе стать полноценным членом фонда. Знаешь, что это значит?
– Не-е, – еле выдавил из себя Дмитрий Евграфович.