Это волшебное зачарованное место словно впало в спячку, оставаясь прекрасным и собирая в себя весь свет тусклого лондонского неба. Я прошла по узкому проходу, дорожку которого покрывал толстый слой разноцветных гладких камешков, и присела в единственное глубокое кресло, откидывая голову на мягкую спинку. Встревоженная непривычной суетой, с листка растения вспорхнула огромная бабочка ростом с мою ладонь и закружила перед лицом в причудливом танце, сбрасывая золотистую пыльцу к моим ногам. От восхищения я забыла, как дышать.
Под потолком сплелись в причудливом узоре лианы, а со стеблей спускались ростки необычных цветочков – мелких, небесно-голубых и ярко-красных с вкраплениями розового, сиреневого и кирпичного. Шипастая и зубастая черная роза оплела ножки кресла, и я осторожно подогнула ноги, чтобы не исцарапать их о магическое ядовитое растение. Коснись кожи хоть капля яда, и только чудо спасет меня от неминуемой смерти.
Такой красоты, такого безумного сочетания я не видела даже в теплицах мадам Стебль за все годы обучения в Хогвартсе. Этот крошечный садик вмещал целый мир волшебства, напоминая, чего я лишилась в детстве, что недоступно мне и по сей день, оставаясь за мрачной завесой тайн, окружающий мир чистокровных волшебников. Их семейные реликвии, древние артефакты, темномагические фолианты, скрывающиеся в скрытых секциях фамильных библиотек, их родовые ритуалы, замешанные на крови, и жесткие правила, следуя которым Нарцисса Малфой жертвует счастьем единственного сына. Или ее понятие о счастье и есть брак по расчету?
Мне никогда не понять и не принять и части их традиций, не говоря уже о том, чтобы спускаться к завтраку в платье до пола, расшитом жемчугом, окружать себя флером таинственности, задирать нос к потолку, устраивать балы и во всем поддерживать мужей, который порой переходят всякие границы в желании достичь верха своих амбиций.
-И все это не мешает желать Малфоя, - произнесла я горестным тоном, всхлипывая от наплыва чувств. – Черт, Драко, - я позвала парня по имени, вспоминая его горячие ладони, широкие плечи, острый подбородок с ямочкой, впалые щеки, полные губы, которые так часто складывались в особую улыбку, предназначенную лишь мне. То, как он смотрел, оставляя равнодушие и забывая маску истинного аристократа, то, как целовал, дыша одним на двоих воздухом.
-Какие ненужные мысли!
Выражение лица Малфоя в моих воспоминаниях сменилось на недовольное, пухлые губы поджались, превращаясь в прямую линию, тонкие брови встретились у переносицы, но потемневший взгляд выдавал волнение и боль. Последние дни он смотрел именно так, с волнением и болью, с затаенной тоской и невозможностью высказаться вслух. Да, и что бы он мне сказал?
«Когда же это пройдет?» - задала я себе вопрос, который задавала уже много-много раз.
После Хэллоуина Малфой мог дать нам обоим шанс, но не сделал этого. Он ясно выразился, что не хочет никаких отношений, что его не интересует связь, образовавшаяся между нами. Разве что на время Рождественских каникул.
-Пфф, - я презрительно скривилась, понимая, чего от меня ждал Малфой. Того, что можно желать только от магглорожденной. Я оставалась в его глазах грязнокровкой, хотя он и перестал явно напоминать мне об этом при каждой встрече, а какое будущее ждет такую, как я и такого, как он? Правильно, никакое! Я могу рассчитывать только на интрижку, короткую связь перед замужеством Паркинсон и женитьбой Драко.
И сколько можно злиться на себя за глупые безответные чувства, которые никак не получается побороть?! Сколько можно тешить себя надеждой что-то поменять. Что?!
«Посмотри, Гермиона, на этот сад, на этот дом, на замок Люциуса Малфоя, имя которого до сих пор произносят с трепетом простые смертные. Ты пытаешься изменить саму суть магического мира, то, что складывалось веками и вылилось во Вторую магическую войну, которая так и не примирила чистокровных и магглорожденных. То, что уничтожило семьи, выжгла род за родом, стерло с лица магической Британии знаменитые фамилии. Будь на месте Волан-де-Морта другой волшебник – могущественный, амбициозный, но не помешанный на собственных эгоистических желаниях и стремлениях завоевать мир, невзирая на горы трупов, что могло бы быть? И чью стороны ты бы выбрала?!»
Я бессильно прикусила губу практически до крови и с силой смежила веки, прогоняя из-под них образ Драко. Любовь к нему изменила меня, мои мысли, стремления и желания, мое видение магического мира. Я больше не желала освобождать домовиков, я не рвалась работать на благо магглорожденных, я горевала о своем прошлом, таком светлом, таком понятном, я скорбела о каждом чистокровном, покинувшем этот мир, но я ненавидела Волан-де-Морта за то, что он направил палочки волшебников друг против друга. Это чувство отрезвляло, позволяло вдохнуть влажный ароматный воздух полной грудью и надеяться на лучшее.