- Уильям, мы же договорились, - одернул Александр брата, но тот снова улыбнулся и обратил на меня темный взгляд с янтарными смешинками.
-Джокаста Малфой не дала мне выбора, - я продемонстрировала парням татуировку на запястье в виде змейки. – Я поклялась, что помогу ее внуку.
-И у вас долг перед ней? – озадаченно произнес Уильям. – Нда, мне весьма жаль.
-Не будем об этом, - попыталась я стереть отпечаток клятвы. – Вы согласны помочь?
-Я уже дал вам наш положительный ответ, - надменно произнес Александр, а Уильям лишь хмыкнул.
-У нас нет выбора, как, впрочем, и у вас. Мы в одной лодке.
-И что дальше? – спросила я растерянно у братьев.
-Вы потанцуете с каждым из нас, - предложил Александр. – И во время танца привлечете к себе внимание Пэнси Паркинсон.
-Я возьму на себя роль зачинщика конфликта, - вмешался Уильям.
-А я молниеносно устраню неприятный инцидент и его последствия, чтобы втереться девушке в доверие.
-И под конец мы оба пригласим Пэнси выпить с нами в знак примирения. – Закончил Уильям. – Чем проще план, тем он исполнимее.
-Это безумие, - прошептала я, впрочем, не находя изъянов. Только вот мы втроем не учли один немаловажный фактор – присутствие на приеме Драко Малфоя, а он не собирался следовать нашему плану. Он вообще никогда не следовал правилам, и в этот раз сделал все по-своему!
Глава 49
Решение Гермионы Грейнджер
(Гермиона)
По центру залы под звуки ненавязчивой, но приятной музыки, невесомо скользили пары, а я нервничала, когда Уильям придвинул меня чуть ближе и заставил положить руки ему на плечи.
-Расслабься, Гермиона, и позволь мне вести тебя, - попросил Фоули, сверкнув глазами. И я позволила ему сделать это, отдалась меланхоличному ритму танца, прикрыла веки и мысленно перенеслась в свои четырнадцать лет, в Большой зал Хогвартса, куда входила под ручку с Виктором Крамом.
«Это Гермиона Грейнджер, там, с Виктором Крамом? Нет же, это не может быть она!» - слышались со всех сторон удивленные и завистливые голоса, а я ликовала, поймав на себе взгляд одного-единственного парня, которого мечтала уколоть побольнее.
«И этим парнем не был Драко Малфой!» - напомнила я себе мысленно.
Сколько времени прошло с того дня? Сколько трагических событий, разделивших мир на «до» и «после». Тогда я чувствовала себя воздушной, наполненной счастьем и весельем, а что же теперь? Почему ноги еле передвигаются, похожие на пудовые гири, а в горле застряли вежливые ничего не значащие фразы, которые я пытаюсь произнести, но вместо этого давлюсь ими и неловко замолкаю? Ведь единственный человек, чьего внимания я добиваюсь, строя интриги за его спиной, танцует с Пэнси Паркинсон и не обращает на нас с Фоули никакого внимания.
-Гермиона, все хорошо? – спросил меня Уильям, сосредоточенно глядя прямо в глаза. – Ты побледнела.
-Да, - улыбнулась я своему партнеру, который не виноват в том, что я не в ладах с самой собой.
Почему же? Да, потому, что не в характере Гермионы Грейнджер обманным путем достигать своих целей!
Теперь меня еще и затошнило, а музыка казалась не мелодичной и сказочной, как несколько минут назад, а раздражающей. Словно приглашенные музыканты на дне рождении Почти Безголового Ника пиликали на скрипках, напоминающих мне чьи-то побелевшие от столетия кости.
-Уильям, прости, мне нужно еще немного времени, - произнесла я, понимая, что не смогу следовать плану Джокасты Малфой.
«Хватит! Сколько можно делать вид, что мне все равно? Смотреть на него и улыбаться, непринужденно строить беседу, когда я только и мечтаю, как оказаться с ним наедине? Если Малфою так легко удается притворяться, значит, нам не по пути. Он все еще бывший Пожиратель Смерти, и этого в нем не искоренить!»
-Рядом с нами Кингсли Бруствер, - шепнул мне Уильям, придвигая чуть ближе к себе. – Не стоит привлекать лишнее внимание.
Я лишь машинально кивнула, практически не слышал слов Фоули.
«Если Драко женится на Паркинсон, то так тому и быть! За эти полгода я испытала такой водоворот чувств и эмоций, что на всю оставшуюся жизнь хватит, и у меня совершенно не остается времени на то, чтобы думать об учебе, а это сейчас важнее всего!»
-Голова закружилась, - начала я неуклюже оправдываться, стараясь отодвинуться от широкой груди Уильяма и заглянуть ему в глаза. – Давай выйдем на балкон и немного… и поговорим.
У меня никак не получалось связать лихорадочные мысли в единый осмысленный монолог, и это злило, заставляло еще больше нервничать и сбиваться с ритма.