-И где он теперь? – заорал я, не сдерживая ярости, но мгновенно успокоился, вспомнив, что мать вряд ли виновата в том, что думает, как привыкла думать много лет подряд.
-Я не прошу тебя ввязываться в неприятности, - прошептала Нарцисса, - я лишь прошу помочь Люциусу выйти на свободу.
-А это ни одно и то же? – приподнял я бровь.
-Это первостепенно, - сухо ответила мне мама, поднимаясь из кресла и покидая библиотеку с прямой спиной и гордо вскинутым подбородком.
«Ну, конечно, семья на первом месте и к черту тех ее членов, которые никак не могут уразуметь, что ради спасения ближнего нужно быть готовым засунуть голову в пекло!»
Я треснул кулаком по столешнице и позвал эльфа.
-Рольф, приготовь мои вещи и отправь в Хогвартс, я покину поместье завтра ранним утром.
-Так скоро? – изумился Рольф, но я проигнорировал его вопрос, снова падая головой на сомкнутые пальцы рук.
Я достаточно шел на поводу у своих родителей, пора бы уже думать своей головой. Если Грейнджер примет решение поступать в МАГИЮ, я не последую за ней, как бы нам обоим того не хотелось. Она может отрицать очевидное, сколько ей угодно, но я давно понял, что без Грейнджер мне не жить. Она потеряла голову не потому, что я Драко Малфой, не потому, что мы оба амбициозны и самоуверенны, нет. Она видела во мне достойного соперника, и я гордился этим фактом. Я обязан заслужить ее доверие и уважение, я хотел бы закрепить эффект, навечно привязать к себе самую невыносимую зазнайку Хогвартса, чтобы единолично владеть ее телом и душой.
Отправляя письмо Поттеру, я не до конца понимал, что творю, но полагался на его благородство и природное неумение пройти мимо несправедливости. Поттер – будущий аврор, ему больше остальных подходит роль праведника и борца за справедливость, прибавить к этому бесценный опыт борьбы с Волан-де-Мортом, и наличие союзника мне обеспечено.
«Помощь Грейнджер не помешает!» - подумал я, доставая пергамент и собираясь впервые в жизни написать длинное письмо с извинениями.
Глава 51
Какао с привкусом горького шоколада
(Гермиона)
Лондонский хмурый рассвет тягучей пеленой пробивался сквозь грязные стекла дома на Гриммо, и я подумала, что не мешало бы привести в порядок бывшую штаб-квартиру Ордена, которая до сих пор служила нашим личным убежищем от всего, что творилось снаружи. В кухне засвистел на плите чайник, который Кикимер поставил в третий или четвертый раз. Я хотела подняться, но Рон протянул руку и сжал мои пальцы в своей большой ладони.
Гарри грел в руках кружку с остывшим чаем, а Джинни перебирала письма, которые хранила в массивной деревянной шкатулке, зачарованной так, чтобы только владелица могла добраться до ее сокровищ. Открытки с поздравлениями от старших братьев, трогательные послания, которые Джинни писала, будучи еще совсем крошкой, с множеством ошибок и исправлений, первые опытные конфеты близнецов, сохранившихся в недрах шкатулки.
Отсветы пламени в камине падали на бледное осунувшееся лицо Рона, и, впервые с прошедшего лета, меня не тяготило его присутствие, а успокаивало, дарило фундаментальную уверенность в том, что нас ждет светлое будущее. Молчание не казалось тягостным, монотонным или затянувшимся, и Рон грел мои пальцы в своих ладонях, косо поглядывая на содержимое шкатулки Джинни.
-С новым годом нас, - прошептал Гарри, но никто ему не ответил, только Джинни отчего-то невесело хмыкнула и выпустила из рук стопку рождественских открыток, перевязанную красной ленточкой, и посмотрела на брата.
-Ты обвинял меня в том, что я не помню, - глухим голосом прошептала Джинни, поворачиваясь в пол оборота, и Рон вздрогнул, потупил взгляд. Кончики его ушей покраснели, как всегда происходило, когда он чувствовал за собой вину, и мы с Гарри напряженно ожидали ответа, готовые в любую минуту прийти на выручку. Привычка, отработанная годами. Мы сами не понимали, что интуитивно встаем на защиту друг друга, возможно, делая тем самым только хуже.
-Я не смог совладать с потерей, - глухим голосом ответил сестре Рон, отпуская мои пальцы и сжимая руками свитер в области груди. Он до сих пор не произносил имя Фреда, да и мы все тоже. – У меня постоянно перед глазами его лицо, а в ушах звенит его голос, а во сне я слышу, как он кричит, как зовет меня, как просит о помощи.
Гарри отставил кружку и уперся взглядом в пламя камина. Он не умел утешать и, после детства, проведенного у Дурслей, никто его в этом не винил, но именно Гарри больше остальных понимал, как тяжело терять близких людей. Вспомнить смерть Сириуса и причину, по которой в тот злосчастный день крестный Гарри оказался в Отделе тайн Министерства Магии. Как же сильно Гарри винил себя в том, что стал невольной причиной смерти самого близкого ему человека, единственного, кого мог считать практически своим отцом. Но время шло, обострившаяся борьба Ордена Феникса с Пожирателями Смерти отнимали все больше сил и времени, заставляя забыть о собственной боли, и я надеялась, что с Роном случится нечто похожее.