-Ой, а вы помните, как на втором курсе Пэнси влюбилась в Тео, помните? – неожиданно ворвался в мои размышления звонкий голос Даф и всеобщий смех. Я наблюдал, как смуглая кожа Пэнс покрывается красными пятнами, но она только лениво отмахивается от слов подруги, позволяя другим громко хохотать над их общим прошлым.
Вот оно. То, что толкало меня сюда раз за разом, возвращало в уют слизеринской гостиной: нормальное общение, которое никуда не ушло, которое пережило войну и оставалось в стенах этой комнаты. Мы не были прежними, никто из нас, но время стирает боль и возвращает все на круги своя. Только на это я мог надеяться: что со временем все наладится, воспоминания о трагических событиях в Хогвартсе сотрутся. Не для меня, конечно.
Я невольно потер метку и повел плечами, как делал всегда, когда на душе скреблись кошки. Мать без палочки, отец в Азкабане, о каком уж забвении может идти речь?!
А Грейнджер...
Возможно, скоро я возненавижу ее вновь! И с каким облегчением я вздохну, вновь почувствовав прилив злобы и ненависти, а не это тщедушное раздражение!
Я вспомнил хрупкие плечи Грейнджер, торчащие лопатки и ажурные бретельки бюстгальтера, просвечивающие сквозь тонкую батистовую ткань белой блузки. В тот момент, когда она, стоя на площадке Северной башни, отвернулась в сторону лестницы и собиралась уходить, я заметил эти мелочи, проклиная Джессику Фишер за то, что она предпочла "отношения со Смиттом" сексу со мной! Как было бы просто контролировать свой взгляд и гормоны, если бы не это вечное желание зажать хорошенькую девушку в ближайшей нише. Сначала я думал, что только мной овладели подобные демоны, но Забини, Тео и многие другие рассеяли это нелепое предположение. Мы все повзрослели, а некоторые из нас не стеснялись признаваться в том, что давно практикуют секс с одногруппницами, как только выдается шанс.
Когда Джесс заявила, что ее заводит блестящий кусок металла на галстуке когтевранца, я чуть не проблевался, а в тот момента, когда спина Грейнджер пробудила во мне желание, я мысленно послал в Смитта "Maledictocorporis", одним из тех телесных проклятий, которые задал нам профессор де Винтер. В своей заинтересованности Грейнджер я винил именно этих двоих: Фишер и Смитта, лишивших меня доступного секса.
-Драко, ну, наконец-то, где ты пропадал? - поднялся мне навстречу Блейз, головой кивая в сторону журнального столика, - мы с Пэнси написали доклад по Травологии, можешь списать.
-Не без моего согласия, - тут же возразила Паркинсон, а я скрипнул зубами, опускаясь в кресло и давая понять Забини, что сам способен на какой-то там доклад по Травологии.
С прошлого года мы с Пэнси так и не помирились, отдаляясь все больше и больше, о чем я искренне сожалел, потому что привык считать ее другом и союзником. Из-за того, что пришлось отменить нашу помолвку после заключения отца в Азкабан, Паркинсон надулась. Мне этим летом даже думать не хотелось о женитьбе, проблем хватало, но заверения в вечной дружбе и искренней преданности для Пэнси оказались недостаточными. Приняв решение вернуться в Хогвартс и восстановить репутацию, я забил на мысли о Паркинсон, а она переключилась на других чистокровных волшебников. Пусть! Плевать на это...
-Тео, есть разговор, - оставил я без ответа вопрос Блейза. Ему прекрасно известно, что я шатался по квиддичному полю, спускаясь к озеру и пиная воздух у опушки Запретного леса. Всегда одна и та же тропа, проложенная мной еще в позапрошлом году. - Почему я должен целоваться? Ты вообще понимаешь, что идея романтичного Темного Лорда, - запнулся я на последних словах, но все же договорил. - Абсурдна!
-Донеси это до Луны, - категорично оборвал меня Нотт, отрывая голову от подушки дивана. Его помятое лицо и свежие следы от чернил на скуле говорили о том, как тщательно он работал. Нет, не над домашним заданием, а над сценарием, который занял не один пергамент. - Она и слышать не желает о другом завершении сцены, а мне нравится ее фанатизм, который я не собираюсь гасить.