Метка до сих пор напоминала о кошмарах и бессоннице, редкие посещения Азкабана - о существовании отца, закрытые счета и невозможность вернуть былое величие - о реальной жизни. Слишком многое свалилось на мои плечи, слишком со многим приходилось мириться мне и Нарциссе, но здесь, в Уоденнсдоне, тишина, по-настоящему семейный уют и дневники Теда Тонкса впервые подарили мне мимолетное ощущение покоя.
-Относись к другому так, как хочешь, чтобы относились к тебе, - процитировал я вслух фразу, которую часто упоминал Тед. Я уже жалел, что не знал его лично, потому что записи в дневниках этого магла в корне разнились с тем, чему учил меня отец, и это и пугало, и радовало одновременно. Что было бы, воспитай меня не отец, а Тед? Кем бы я вырос в таком случае?
-Библиотека закрывается через пятнадцать минут, - проворчала мадам Пинс, когда я быстрым шагом вошел в читальный зал, выискивая взглядом полки с книгами редких растений. Об одном из них нам следовало написать обширный доклад, а после провести самостоятельное практическое исследование с выявлением новых свойств выбранного растения.
-Я только возьму книгу, - с обаятельной улыбкой обернулся я к волшебнице, на которую совершенно никак не подействовало мое обаяние.
-Хорошо, мистер Малфой, и поторопите там младшекурсников, они давно должны быть в постелях.
"Я ей староста что ли?! Пусть обращается с подобными просьбами к ..."
-Грейнджер! - заметил я девушку, которая выглядела замученной. Отросшие за лето волосы, распущенные до самых лопаток в учебное время, теперь торчали из неаккуратного пучка на макушке, губы потрескались, а под глазами залегли тени. Мятая рубашка и мешковатые вельветовые брюки довершали непривлекательную картину. - Давно выходила на улицу?
-Малфой, - простонала она, потирая затекшую шею, - Тео говорил о репетиции...
-Он увлекся темой доклада по Травологии, - слил я опасную тему, глядя на Грейнджер иными глазами. Вроде, она меня бесила, но как-то иначе. Больше не хотелось оскорбить ее, но желание вогнать Грейнджер в краску, смутить похабными шуточками насчет ее внешнего вида или торчащих сосков, как тогда, на лестнице, оказалось непреодолимым. - Я бы хотел обнадежить тебя тем, что ты и дальше можешь тратить свое время на пыльные фолианты, но библиотека закрывается.
-Знаю, - снова с обреченной интонацией простонала Грейнджер, отправляя с тележки книги на полки. - Нигде не могу найти информацию о растении похожем на лютик. Казалось бы, такое распространенное растение, а его даже в список лечебных внесли относительно недавно.
-Сок лютика вызывает временную слепоту, - вспомнил я отрывок из лекций о растениях, - чей сок способен оставлять жуткие ожоги, а нам задали доклад о лечебных свойствах растения, или твой ум запылился от злоупотребления книгами?
-Не умничай, Малфой! Мне прекрасно известно о свойствах ядовитого сока лютика, но во время нашего с Гарри путешествия я наткнулась на цветки с похожими глянцевитыми листьями ярко-желтого цвета. Его сок залечил наши раны без побочных эффектов и применения других лекарственных трав или заклинаний. Я даже возблагодарила судьбу за отсутствие бадьяна и помощь какой-то местной травницы. – Она бубнила себе под нос, а я зачем-то прислушивался, драккл его дери, зачем. - Мерлин, как его могли не внести в перечень?!
-Ты названия не знаешь? - зевнул я, действительно утомившись от долгой прогулки на свежем воздухе. Даже вид уставшей и измученной Грейнджер не приносил мне сейчас больше удовольствия, чем мечты о подушке.
-Нет, - обреченно покачала она головой. - Я много читала прошлой весной о растениях, похожих на лютики, но с совершенно противоположными свойствами. Все, надоело! - она захлопнула увесистый том энциклопедии по Травологии. - Завтра объясню профессору Стебль, что не написала доклад по вполне оправданной причине. И почему я сразу не пошла к ней за советом?
-Потому что ты упрямая и самоуверенная заучка, которая не допускает мысли о том, что может с чем-то не справиться? – спросил я, забирая у нее из рук книгу. - Позволь мне ее одолжить? Для доклада, который я все же собираюсь написать.
Грейнджер дернулась, когда мои пальцы случайно коснулись ее, а я залип на глазах гриффиндорки, в которых янтарные вкрапления словно таяли в огромном кофейном море. В них сквозило любопытство и вызов.
Мы замерли у полки с книгами по Травологии, и я все смотрел в ее глаза, не понимая, что творю. Может, усталость так влияла на умственную деятельность, тормозя двигательные рефлексы?
Странно, что мы сносно общались на протяжении десяти минут, и за это время не нагрубили и не нахамили друг другу. Еще более странно, что узкое лицо Грейнджер, вздернутый подбородок и закусанные до красноты губы сейчас, в полумраке библиотеки казались такими притягательными, что у меня крышу сносило от желания ее поцеловать. По-це-ло-вать! От этой мысли я дернулся, смаргивая наваждение.