«Ты смертна, Гермиона!» - напомнила я себе.
-Я много думал насчет того, как заслужить прощение. – Ответил Малфой серьезным тоном. Казалось, сейчас он говорит не со мной, а с кем-то другим. - Вспоминал, с какого момента мог бы повернуть назад, где должен был остановиться, но ... - Малфой, наконец, посмотрел прямо мне в глаза. - Ничего! Я не считаю себя виноватым, Грейнджер. Я защищал свою семью!
-Ты способствовал смертям маглов! - сжала я кулаки, скрипя зубами от злости. Субботний погожий денек начинал раздражать слишком яркими лучами солнца и слишком беззаботным пением птиц.
-Да, но я их не убивал! - возразил Малфой, напрягаясь всем телом и подаваясь вперед.
«Ты всего лишь стоял рядом и ничего не делал!» - вспомнила я «Круцио» Беллатрисы Лестрейндж.
Вот теперь передо мной снова сидел прежний Малфой: надменный, презрительный и полный ненависти ко всем, кто считает его неправым. И я радовалась этому, потому что знала, как с ним общаться. Мы вернулись к тому, с чего начали, словно непонятного эпизода в библиотеке не существовало.
-В то время, как Тонкс и Люпин жертвовали своими жизнями, что делал ты?! - спросила я, чувствуя горечь во рту от произнесенных слов. - А твой отец... - не дала я Малфою даже рта раскрыть.
-Мой отец в Азкабане, Грейнджер, - прошипел слизеринец, вскакивая на ноги и направляя на меня волшебную палочку. Снова! - Вы добились своего, заперев его с дементорами навечно, ощущаешь прилив счастья?
-Да! – я тоже вскочила на ноги. - Я счастлива, что такие, как твой отец, заперты в Азкабане, потому что он это заслужил! Заслужил! – произнесла я, теряя над собой контроль и вновь ощущая беспросветную тяжесть, которая давила на меня все лето, кошмары, одолевающие по ночам, боль от потери Фреда, Тонкс, Люпина, Сириуса и даже Снегга. Пострадали мои родители, которых я лишила памяти. Пострадало столько близких мне семей, многие из которых до сих пор не оправились от потерь! Наши одногруппники ушли во Второй магической войне туда, откуда никогда не вернутся, а Малфой смеет таким тоном заявлять об аресте своего отца. Да, Люциусу Малфою самое место рядом с дементорами!
-Ты воспитывалась среди маглов, Грейнджер, ты навсегда останешься для меня поганой грязнокровкой, а мой отец для тебя – гадким Пожирателем смерти, - произнес он спокойно и отстраненно, медленно поднимая мантию и отряхивая ее от налипшего мусора. - Спасибо за помощь.
Его слова, как пощечина, как "Остолбеней", заставили меня на несколько минут потерять связь с реальностью. И в тот момент, когда Малфой уходил все дальше, я глотала злые слезы, разрываясь между желанием побежать за ним, чтобы остановить, и достать волшебную палочку, чтобы послать в спину парализующее заклятье. Сдержалась, резко разворачиваясь на каблуках и увеличивая расстояние между нами.
Глава 11
Любовное проклятие
(Гермиона)
Теодор рвал и метал в прямом и переносном смыслах: рвал сценарий на части, потом восстанавливал с помощью "Репаро", метал из глаз молнии и из волшебной палочки заклинания, поджигающие ни в чем не повинные стулья. Под конец репетиции на импровизированной сцене не осталось ни одного стула, и мы с Малфоем довольствовались колченогим табуретом, за который бились не на жизнь, а на смерть.
-Я больше так не могу, - взвыл Нотт, пока Забини дремал, дожидаясь совей очереди выхода на сцену, но ему так и не представилось подобной возможности. - Вы с Грейнджер, как два огнедышащих дракона в период спаривания, как Бесы Тьмы, как...
-Драко и Гермиона, - прервала его Луна, все это время отстраненно глазеющая в окно.
-Точно! - приоткрыл один глаз Блейз, подавляя зевок. - Если не хотим попасться Филчу, то пора заканчивать с репетицией. Тем более, я еще доклад по Зельям не дописал.
Нотт буквально упал в кресло, раскидывая руки в стороны и мучительно постанывая. Выглядел он при этом столь потрепанно, что мне действительно стало совестно.
-Конец сентября, а мы не сдвинулись с мертвой точки, - злобным взглядом испепелял нас с Малфоем Теодор. - Что ты вообще творишь, Грейнджер?! Это называется игрой? Да, горный тролль сыграл бы лучше тебя!
Я состроила невинное личико, скрещивая на груди руки и готовая защищать свои права. Малфой невыносим! Как можно сыграть добрую и всепрощающую волшебницу, влюбленную в злого гения, когда сам злой гений никак не желает меняться к лучшему, а все только усложняет.
-Я не виновата! Это все Малфой! – вспылила я, в попытке выгородить несуществующий актерский талант. Может, прозвучало слишком по-детски, но, ведь, правда!
-После того, как я уничтожила последний крестраж, он никак не сдыхает! Мне что делать? Продолжать целовать его, пока не посинеет от нехватки кислорода? – обращалась я к Тео, который прикрыл ладонью глаза.