Скорее всего, это были мои последние разумные мысли, потому что потом я вдруг увидела Малфоя. Нет, я его и раньше видела, но теперь, кроме него, я вообще ничего и никого не замечала, и думать могла только о нем.
-Малфой, - прошептала я, поражаясь хриплому голосу и надломленному желанию, проскользнувшему в таком коротком слове.
-Теодор, зачем ты так? - жалобно спросила Луна, с опаской наблюдая за мной и Малфоем.
-На пользу пойдет, - буркнул Нотт, собирая разбросанные по полу листы пергамента.
Полумна сжалась на полу, пока Блейз решительно не подхватил ее на руки и не потащил к лестнице, поднимая на ходу сумку с ее вещами. Нотт последовал за ними, оставляя нас с Малфоем в одиночку сражаться с проклятием Хамелеона.
«Неужели наша игра их так достала, что они решились на проклятие? Макгонагалл отчислит их, если…»
Додумать я снова не успела, потому что мышцы свело судорогой, и от резкой боли мой мозг отключился окончательно.
После долгих минут, показавшихся мне часами, я попробовала сесть, превозмогая онемение в конечностях. Стойка на коленях все равно не улучшала состояния, но я начала различать окружающие меня предметы. Малфой хрипел и отплевывался, хватаясь за табурет обеими руками. Видимо, он пытался пить, но вода лилась мимо его горла. На бледной фарфоровой коже Малфоя алели яркие пятна, делая парня похожим на лихорадочного больного.
-Я его убью, - прохрипел Малфой, стараясь подняться на ноги, которые разъезжались в разные стороны. Одно из побочных эффектов Хамелеона или иначе Проклятия временной страсти - минутный паралич или сильное онемение конечностей. Второе - жуткое похмелье. Третье... Я пыталась вспомнить, но мысли лихорадило. Становился очевидным факт того, что Нотт принудил нас с Малфоем остро и безудержно возжелать друг в друга на несколько часов, и я уже ощущала в голове дурман, уносящий в небытие строчки из учебника, которые ярко и красочно расписывали одно из самых частоприменяемых женщинами проклятий.
Не знаю, как долго мы барахтались в туманном забытье, пытаясь не расстаться с реальностью, но я первая сдалась, уносясь в розовую дымку чувственного наслаждения. Буквально каждый вдох, каждое движение Малфоя вызывало во мне желание прикоснуться к парню, хотя все, что он делал - сидел на табурете и стонал, обхватив голову руками.
Преодолев последний барьер в виде криков моего внутреннего "я", материвших Теодора Нотта и кричавших о том, чтобы я не смела касаться Малфоя, все же двинулась вперед походкой пьяной лани. То есть, снова опустившись на четвереньки, я поползла к самому красивому, самому сексуальному самцу во всей магической Британии, при этом облизывая сухие губы и что-то мурлыча себе под нос. Желание впиться зубами в оголенные участки тела Малфоя вылилось в то, что я нелепо ткнулась макушкой ему в бок, отчего он пошатнулся, глядя на меня расфокусированным взглядом.
-Ты чего бодаешься? - протянул Драко заплетающимся языком, а я почувствовала, как из гортани вырывается самый нелепый звук на свете - то ли хриплый стон, то ли эффект обезвоживания организма от алкоголя, но Малфой почему-то вдруг выпрямился и протянул ко мне обе руки.
-Грейнджер! - простонал он в ответ с таким же хриплым придыханием астматика. - Ты такая сногсшибательная.
Мы честно пытались поймать друг друга за руки, но организм, пораженный проклятием, сопротивлялся, и нас с Малфоем штормило. Я схватила его за штанину брючины, и развернула к себе, носом пропахав по шершавой ткани до самого паха. В этот момент сознание на секунду выплыло из дурмана, но Малфой не дал мне отшатнуться, впиваясь пальцами в волосы на затылке и удерживая силой.
-Грейнджер, - произнес он с такой злостью, что я снова невольно отпрянула, - я хочу тебя!
Этими словами он уничтожил реальность, погружая нас обоих в хаос прикосновений, одного на двоих дыхания и резких движений, от которых рвалась ткань и отлетали пуговки. Малфой уперся спиной о стену, дергая на мне рубашку и грубым прикосновением сминая грудь. Я выгнулась ему навстречу, крича от такого острого, болезненного и вместе с тем желанного наслаждения, что хотелось почувствовать руки парня везде и одновременно.
-Тише, детка, нас услышат, - прошептал он, медленными и дерзкими движениями языка слизывая моей с шеи капли пота. При этом его пальцы творили что-то необыкновенное с моим телом, заставляя постанывать и умолять о большем. Руки Малфоя переместились с груди вниз по животу, бедру и резко прижались к насквозь мокрому белью. Нагло отодвинув края трусиков, он скользнул к клитору и размазал по нему влагу, надавливая и не забывая прикусывать мочку моего уха. Теперь я чувствовала лихорадку не только в мыслях, каждая клеточка моего тела взрывалась огненными всполохами, порождая перед глазами круговерть оранжево-красных рисунков.