-Что ты… здесь? – это все, что я смог выдавить из себя в ответ, ощущая болезненные спазмы в горле, во всем теле и в каждой чертовой венке, наполненной остывающей лавой.
Странно, что в обед воскресенья друг оказался наверху, в спальне мальчиков. С этого учебного года ему отвели собственную комнату, и Блейз отселился, радуясь возможности больше не слышать храп Уоррингтона и не спорить до хрипоты с Ноттом, который с первого курса разбрасывал вещи по всем кроватям и стульям, которые находились в спальне.
-Драко! – воззвал ко мне друг в третий раз, - тебя же отчислят за такое!
-А Нотта не отчислят? – нашел я в себе силы заговорить, перекатываясь на спину и насквозь пропитываясь спиртным. Вчера только чудом мне удалось доползти до кровати. Я не помнил, что случилось на репетиции, не понимал, что происходило с моим организмом, не владел руками и ногами, которые почему-то отказывались слушаться, а потом вдруг разом навалилось осознание случившегося.
Грейнджер отсасывала мне, стоя на коленях. Мерлин, она двигала своим ртом так быстро и умело, перемежая стоны с причмокиванием, что я едва удержался, чтобы не кончить ей прямо в рот.
Что может быть хуже этого?!
«К чертям отчисление, Блейз, я позволил Грейнджер очень многое, и мне, мать его, хотелось большего!»
Меня едва не выворачивало от отвращения, но, гриндилоу ее дери, мне понравилось! До ярких пятен перед глазами, до мурашек по спине, до металлического привкуса крови во рту. Я едва не кончил в штаны, оказавшись в плену этого наваждения, разрушавшего меня изнутри, когда погружался в воспоминания вновь и вновь. Ее губы на моем члене, ее приглушенные стоны, ее запрокинутая вверх голова с абсолютно пошлым выражением «трахни меня» в огромных радужках.
«Это же, мать ее, Гермиона Грейнджер!»
Да Макгонагалл трансфигурирует меня в коврик для вытирания ног, если узнает, чему я позволил случиться! Она, мать Мерлина, и не подозревает, на что способна лучшая ученица Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! Сама Грейнджер вряд ли подозревала до того, как встала передо мной на колени!
-Никто не узнает о том, что произошло вчера на репетиции! – сообщил мне Блейз, поднимаясь на ноги и становясь с палочкой наизготовку. Волшебство, творимое им, уничтожало следы катастрофы, устроенной мной, и я бесился, силясь разорвать путы.
-Не дергайся, Малфой. Тебе повезло, что Нотт после обеда на пару с Лавгуд уединились на опушке Запретного леса, а Уоррингтон смотрит за отборочными по квиддичу, которые проводит Поттер и … - он осекся, но завершил. – Уизли.
«Вот почему ты здесь, - понял я состояние Забини без слов. Он шел за помощью, а напоролся на…это. – Прости, друг!»
Он простил, поймав мой взгляд. Взмах палочки, и я снова свободен.
-Грейнджер расскажет, - прохрипел я, поднимаясь по стенке и опираясь головой о край кровати.
-Она не дура, чтобы трепаться о таких вещах, которые выставляют ее не в лучшем свете. Она же героиня войны, Малфой, а хорошим девочкам не пристало отсасывать у плохих мальчиков.
- Почему ты не остался и не прекратил это. Хоть бы силой, Блейз?! – спросил я Забини, буквально умоляя его оправдаться передо мной, понимая, что злость не отпускала. Ее жалящие спазмы скручивали сознание, не позволяя обиде и непониманию отойти на задний план.
-Никто не думал, что за несколько минут уединения вы с Грейнджер устроите такое, - оправдывался Блейз. – Мы с Луной поспешили в библиотеку и нарушили кучу правил, чтобы достать книгу из Запретной секции и расколдовать вас. Малфой, Лавгуд хотела отказаться от участия в спектакле, но Нотт вымаливал у нее прощение на коленях. Поверь, он свое получил.
-Ни хера! – снова разозлился я, вспоминая то, как Грейнджер мне отсасывала.
«Нотт вообще не в курсе, на что подписался! Этот засранец заставил меня грезить поцелуями с Грейнджер, а у меня и без того проблем навалом. Тьма, я с самого утра проснулся со стояком, вспоминая ее влажные движения ртом. Как мне теперь забыть об этом?!»
-Слушай, Драко, просто забудь! – словно прочитал мои мысли Забини, выдав совсем не тот ответ, на который я рассчитывал. – Это же Грейнджер, она никогда и никому не расскажет о случившемся и сама сделает все возможное, чтобы не вспоминать.
Я вдруг резко захотел, чтобы она помнила о нашем минутном сумасшествии всю свою жизнь! Мучительно стыдясь всего, что произошло между нами.