Блейз опустил палочку.
В комнате все еще воняло огневиски так, словно мы месяц тут бухали, не открывая окон и дверей, но стеклянное крошево и лужи спиртного исчезли, а прорехи на пологе кровати и царапины на мебели испарились, словно их и не существовало. Магия – сила!
-Остальное исправишь сам, - наставительно порекомендовал мне Забини, устало опускаясь в кресло, которое недавно красовалось вспоротой обивкой. – Что у вас с Грейнджер? – задал он вопрос, как ни в чем ни бывало.
-Она меня раздражает, - буркнул я в ответ, растирая затекшие конечности и отыскивая в комоде полотенце, чтобы отправиться в ванную старост. Блейз проводит и откроет дверь, иначе я наложу на него «Империо».
-Проклятие действует так стремительно только на тех, кого изначально тянет друг к другу, Малфой. – Нравоучительным тоном продекламировал Блейз текст учебника.
-Да ну? – приподнял я брови в немом удивлении. – Грейнджер, оказывается, все это время мечтала отсосать мне?
-Или ты мечтал об этом, под действием проклятия посылая ей нужные импульсы, - добавил Блейз.
-Ты смертник? – спросил я друга, поигрывая палочкой.
-Я реалист и хороший волшебник, - равнодушно ответил мне Блейз, поднимаясь на ноги и правильно понимая мое желание остаться в одиночестве. – Пошли, провожу в ванную старост, - хмыкнул он, оглядывая спальню мальчиков критическим взором. – Лучше бы тебе быть честным с самим собой, Драко.
Я только скрежетал зубами в ответ, радуясь пустой Общей гостиной и относительно пустым коридорам замка. Практически все студенты свалили на улицу, радуясь последним погожим денькам.
-Скажем Нотту и Уоррингтону, что в их отсутствие в спальне хозяйничали пикси, - произнес я таким тоном, что Забини не стал возражать и комментировать. Сейчас, когда ярость схлынула, и я немного пришел в себя, выходка с разгромом показалась по-детски наивной и по-взрослому глупой. Я мог бы схлопотать отчисление, и Макгонагалл докопалась бы до причины такого моего поведения. Пострадали бы все, в том числе и Лавгуд. Я уже молчу про Грейнджер! Она бы стала посмешищем в глазах большинства учеников Хогвартса.
-Наслаждайся! – открыл паролем дверь в ванную старост Блейз, оставляя меня одного.
Я стянул с себя мокрые, провонявшие огневиски вещи, и с блаженством погрузился в пенную воду с головой, игнорируя противное пощипывание в районе левой щеки. Плакса Миртл появилась словно из ниоткуда, давая мне лишь мнимое ощущение одиночества.
-О, кто заглянул в гости, - проворковала она, смущенно поправляя огромные круглые очки, которые не двигались на ее бледном полупрозрачном лице. – Привет, Драко Малфой!
-Свали, Миртл, - произнес я вместо приветствия, откидывая голову на бортик ванной и прикрывая глаза. Наличие в ванной старост призрака никак не меняло моего намерения проторчать в горячей воде как можно дольше. – Сделай одолжение, не говори со мной.
Миртл только завыла в ответ и плюхнулась вниз головой в воду, не показываясь на поверхность несколько минут.
-Как же хреново, - произнес я вслух, пытаясь поймать за хвост ускользающее блаженство. Слишком скоро на смену ему вернулось привычное зудящее раздражение, как только воспоминания хлынули в сознание одно за другим, прогоняя дремотное состояние.
-Это у тебя хроническое, - заявила Плакса Миртл писклявым голосом, зависнув над краном с горячей водой. – Вечно заботишься о том, что о тебе подумают волшебники, что скажет отец, мать, директор, профессор Снегг…
Я скрипнул зубами, вспоминая, с какой стати это мерзкое привидение знает меня так хорошо?!
-Дважды не повторяю, Миртл, сгинь!
Приведение взвизгнуло и спряталось в раковине практически полностью, сверкая оттуда круглыми очками.
-Я слышала кое-что интересное об одной особе.
-Меня не интересуют сплетни, - оборвал я Миртл.
-И про Гермиону Грейнджер? – теперь ее бледное лицо показалось из раковины и торчало там наподобие головы доктора Доуэля.
-Миртл, не произноси при мне ее имени, если не хочешь неприятных последствий! – попросил я Плаксу Миртл миролюбивым, но предупреждающим тоном.
Раньше новости о Поттере, Грейнджер и всех Уизли казались мне ценным источником информации для отца и Волан-де-Морта, но теперь. Отец в Азкабане, и я смирился с этим, мать лишена палочки, и я снова смирился. А что мне оставалось делать? Сейчас мысли о прошлом ранили, вскрывали язвы, заставляли жалеть себя. Я гнал их прочь. Я бы навсегда распрощался с воспоминаниями о Поттере и его подружке, но кто бы мне позволил?
-И снова Грейнджер! – буквально зарычал я, окунаясь с головой и выныривая, когда легкие обожгло болью от нехватки кислорода.