Злость на Тео еще не прошла, затухая где-то в области грудной клетки, но после всего случившегося Нотту стоило на что-то отвлечься, а этот спектакль стал отличным поводом не возвращаться к прошедшему лету. Я еще помнил его письма, которые почтовая сова могла доставить в поместье Андромеды и ранним утром, и поздней ночью, письма, полные отчаяния и сумбура из вопросов и восклицательных предложений. Я отвечал, стараясь поддержать, но Блейз преуспел в этом больше меня. Что я мог сказать Тео, когда сам находился не в лучшем положении? Отец в Азкабане, а мать лишена палочки, и это все, что осталось от могущественного рода Малфоев - чистокровных волшебников, презирающий маглов.
После суда и следствия мистера Альфреда Нотта заперли в Азкабане, мать Тео сбежала в Европу, бросив сына в поместье со слугами и министерскими крысами. Если бы не Макгонагалл, которая сражалась за своих учеников на каждом суде, еще не известно, где оказался бы Нотт.
Я помнил и то, как Грейнджер давала в суде показания, как Поттер заступался за меня и мать, как Уизли, давясь словами, признавал мое право на дальнейшее обучение в Хогвартсе. Эти трое оказались весомым аргументом, когда чаша весов колебалась между моим заключением в Азкабане, наряду с отцом, и моей учебой в Школе Чародейства и Волшебства. Долг перед каждым из них настолько велик, насколько невосполним. Невозможно переступить через себя, сломать влияние отцовского воспитания, принципы, по которым я жил столько лет, убеждения, которые впитал с молоком матери. Я не смог извиниться перед каждым из них, я не находил в себе слов, чтобы просто выразить Поттеру благодарность за свое спасение и спасение матери, но сегодня я сократил этот долг на треть.
Грейнджер спешно кидала в сумку пергаменты, исписанные мелким убористым почерком с красивыми завитушками. Я глянул на нее вскользь, но убедился, что она больше не выглядит, как умертвие. Не верилось, что благодаря мне, Драко Малфою, Гермиона Грейнджер сияла, как начищенный галеон.
-Что ты ей сказал? – Забини знал, что просто так ничего не дается, как догадывался и о том, что цена за согласие Грейнджер и дальше участвовать в репетициях оказалась велика.
-Забей, - коротко бросил я в ответ, косясь на Нотта. Тот вообще ничего не замечал, раздавая комплименты Дафне, Пэнси и даже Миллисенте Булстроуд. Он снова напоминал себя прежнего, и от сияющих физиономий Грейнджер и Нотта мне становилось тошно.
«Гордись, Драко, ты всемогущ!»
-И все же? – не отставал от меня Блейз, решив составить компанию в походе до кабинета, где проходили лекции и практические занятия по «Колдомедицине».
-Заверил ее, что такое больше не повторится. Дал «Неприложный обет».
Брови Забини взлетели. Он оступился, подавившись своим следующим вопросом, так и не ответив мне ничего вразумительного.
-Когда ты перестанешь мне верить, Блейз? Я порю всякую чушь, а ты воспринимаешь ее всерьез, - успокоил я друга со смешком.
-Ну, знаешь, - отреагировал он шумным выдохом облегчения. – Я бы не удивился, если бы Грейнджер потребовала бы что-то похожее.
-Ты путаешь ее с Паркинсон, - ухмыльнулся я в ответ. – Грейнджер не столь кровожадна.
-Но ты с ней справился, убедил вернуться к репетициям, - Забини до сих пор не верилось. – И как она… ты…
-Нормально, - процедил я сквозь зубы, намекая Блейзу, что пора бы заткнуться и прекратить мусолить эту тему.
-Ладно, - он растянул губы в ехидной улыбке, - не хочешь раскрывать своих тайн, не надо, но я посмотрю, как вы отыграете общие сцены теперь, после такой детальной репетиции.
Блейз заржал, а я достал палочку и наколдовал Силенцио, а сверху еще и пластырь, поблагодарив Андромеду за набор бытовых заклинаний, которыми приходилось часто пользоваться, играя с Тедди.
Преподаватель по «Коломедицине» - Ноа Мерфи, прибывший из Северной Ирландии по просьбе Макгонагалл, нравился мне не меньше Генри де Винтера, а Пэнси, Даф и остальные вздыхали при каждом его появлении. Но, если о происхождении де Винтера, ходили легенды, и не существовало достоверной информации, кто же его пригласил на эту должность в Хогвартс, то профессор Ноа проигрывал в этом плане. Он являлся дальним родственником Макгонагал, которая обратилась к нему за помощью, переманив из Ирландии в Англию, и сам по себе ничем примечательным не выделялся, разве что умением находить общий язык со студентами.
Рыжеволосый, широкоплечий и слишком громкий, мистер Мерфи, много лет проработавший частным колдомедиком, организовал лабораторию в подземельях, занимая теперь владения Снегга, и приглашал к себе студентов, желающих после выпуска работать в Больнице Святого Мунго. Я не фанател колдомециной, не желал связать свою судьбу с лечением поехавших, вроде профессора Злотопуста Локонса, но лекции Ноа посещал исправно и на каждой ловил себя на мысли, что настолько интересно не преподавал даже Люпин.