Если бы с такой же легкостью я мог выкинуть Грейнджер из головы!
Она никогда не ассоциировалась у меня с девушкой! С зубрилкой – да! С занудой – однозначно! Со святошей – временами! С доставучей чопорной грязнокровкой – чаще всего! Только в этом году я начал понемногу осознавать, что с Грейнджер интересно общаться и в ее присутствии я никогда не скучаю. Раздражаюсь, веселюсь, удивляюсь – да, но не скучаю, с пофигизмом отмечая, как хорошо сейчас там, где меня нет!
Только недавно я понял, что у нее звонкий и приятный смех, который толкает меня на ответную улыбку, что ее тонкие кисти, пухлые губы и огромные карие глаза – это моя слабость! Я вспомнил, что все время, пока она корчилась на полу в поместье и орала в голос, срывая связки, мне хотелось ей помочь, а теперь я мечтал загладить вину, оправдаться, быть лучше, ради того, чтобы она по-другому взглянула на меня.
«Зачем? Когда это началось?» - я не знал ответы на эти вопросы, но в одном был уверен: упертость, настойчивость и умение добиваться своего у меня в крови, а сейчас я нацелен на то, чтобы вытравить Грейнджер из себя, и мне это непременно удастся. Отец с детства прививал мне талант, который в самый критический момент помогал собраться с мыслями. Нападать первым, логически расставлять все по своим местам, врать, опираясь на правду и руководствуясь ею в составлении лжи, выживать, но с полной самоотдачей. Все это сыграет только на руку, когда я начну воплощать свой замысел в действие.
«Больше никаких грязнокровок в моей жизни! Никогда!»
-Пэнс! – позвал я девушку, спускаясь после душа в гостиную. Паркинсон изумленно обернулась и одарила меня вопрошающим взглядом.
-Составишь компанию на завтраке? – с самой обаятельной улыбкой обратился я к девушке, которая никак не решалась на ответ. Она замерла посреди гостиной, оглядываясь по сторонам, словно искала того, кто подстроил этот розыгрыш.
Высокая, кареглазая, темноволосая и стройная Пэнс с пышной грудью и тонкой талией, с молочной кожей, с прямым взглядом и присущей всем слизеринцам холодностью в общении. Вот что меня всегда от нее отталкивало – неумение разделять жизнь вне стен Хогвартса с жизнью в окружении друзей. Она продолжала высокомерно взирать на всех, понимая свое превосходство, но не принимая в расчет того, что близких друзей таким образом не удержишь рядом с собой. Она давала понять, что ей никто не нужен, хотя отчаянно нуждалась в теплом и дружеском к себе отношении, но и просить не умела, и прощать, и признавать своих ошибок. Так мы и сосуществовали с ней – каждый в своем мире презрения к окружающим и высокомерия, пока я не столкнулся с Грейнджер, которая сожгла раскаленным взглядом стены, возводимые мною вокруг собственной персоны многие годы.
-С чего такие перемены? – наконец, спросила Паркинсон задушенным голосом, а я неохотно дернул плечом.
-Надоело проводить долгие вечера в компании Нотта и Забини, так, мы идем?
Пэнси скользнула по мне взглядом и согласно кивнула, все еще хмурясь. Но это мы быстро исправим.
-А поцелуй на удачу от грозной Паркинсон мне перепадет? Завтра игра, как-никак.
-Посмотрим, - уклончиво ответила Пэнси, подхватывая сумку и выходя за мной следом. За завтраком мы сидели в обнимку и смеялись громче всех, и я ни разу не посмотрел на соседний стол, за которым сидели пресловутые гриффиндорцы, а после начались бесконечные лекции.
-Сегодня весь мир ополчился против нас, - ныл Тео, следуя по хрустящей от мороза траве к теплицам и выговаривая мне, Забини и Паркинсон о собственной тяжелой судьбе. – Вы когда-нибудь столько писали? У меня уже мозоль на пальцах и чернила в кожу въелись.
-Ты стонешь, как юная девственница, лишившаяся самого ценного, - скривился Забини, - прекращай, Нотт, мы все присутствовали на сегодняшних лекциях.
-А вот и нет, - он опасливо покосился на меня, но продолжал. – Грейнджер пропустила зелья. С какой стати ей можно, а мне нет?
-С какой стати ты вообще обращаешь внимание на ее отсутствие? – удивленно вскинула тонкие бровки Паркинсон.
-С такой, Пэнс, что мы общаемся! – с наглой ухмылкой ответил ей Нотт. – Привыкай, детка, что теперь в наших жизнях есть кто-то, помимо тебя!
-Пфф, - выдала на это Паркинсон, протягивая руку и инстинктивно хватая мою ладонь. Я сжал ее хрупкое запястье, улавливая пульс, и повернул голову, чтобы заметить в глазах девушки испуг.
«Поверь, Пэнси, я и сам невероятно напуган подобными перспективами!»
-Одно то, что мы упоминаем в разговоре Грейнджер – ненормально, - изрекла Пэнси, а я промолчал, потому что не знал, что ей на это ответить. Молчал и Забини, который находился не в лучшем положении, и Нотт, с некоторых пор увлекшийся одной «не от мира сего» когтевранкой. – Мальчики?! – возмущенно вскрикнула Паркинсон, но мы как раз подошли к теплицам, сталкиваясь в дверях с мадам Стебль.