-О, проходите же, проходите, - в своей суетливой манере подталкивала она нас к двери. – Сегодня столько всего следует записать!
Полный боли стон Тео рассмешил меня, и я, не скрываясь, расхохотался в голос, поймав на себе заинтересованный взгляд Грейнджер. Она уже сидела за длинным деревянным столом, установленным прямо посереди теплицы и окруженным рядом растений. От влажного воздуха ее волосы завились и выбились из косы, образуя каштановое облако, а черное приталенное платье с короткой юбкой выгодно подчеркивало стройную фигурку Грейнджер. Я залип сначала на ее полных губах, потом на аккуратной груди, на вырезе строгого школьного платья и на длинных ножках в узких черных полусапожках.
-Двигайся, - подтолкнул меня Забини дальше по проходу, но я чуть шею не свернул, не желая терять контакта с ее глазами, в которых полыхало столько негодования! Ее взгляд открыто выражал неприязнь нашим сплетенным с Паркинсон рукам, а дрогнувшие уголки губ и яркий румянец на щеках лучше любых слов поведал мне правду. Грейнджер придавала слишком много значения вчерашнему поцелую и для нее это не случайность, не стечение обстоятельств и не что-то разовое. Она, как и я, понимала, что нас влечет друг к другу.
«Так, подыграй мне! – взмолился я, отворачиваясь от Грейнджер и опускаясь на лавку между Забини и Пэнс. – Прекрати это сумасшествие, пока оно не зашло слишком далеко!»
Глава 20
«Нора»
(Гермиона)
-Я надеюсь на вас, мисс Грейнджер, - произнесла директор Макгонагалл, а я кивнула головой, впервые чувствуя себя в ее компании неуютно. Хотелось рассказать Минерве Макгонагалл обо всех сомнениях, что одолевали меня в связи с предстоящим выступлением на Хэллоуин, уже таким близким, но я молчала. Потому что помнила слова Малфоя о том, что Забини и Нотту нужны эти репетиции, потому что видела, как на них влияют наши встречи. Мы с Луной побывали в Общей гостиной Слизерина, это ли не повод радоваться и надеяться на то, что мир между двумя враждующими факультетами возможен?
-Вы дали нам шанс, всем нам, - попробовала я выразить свою благодарность, но слова не шли на язык, и пристальный взгляд директора Макгонагалл только отвлекал от мыслей.
«Может, с нас начнется новая эра в стенах Хогвартса? Дружба между студентами Гриффиндора и Слизерина?»
От таких тщеславных мыслей хотелось рассмеяться, но я удержалась, услышав тяжелый вздох профессора Макгонагалл.
-Не я придумала эту программу, мисс Грейнджер, - волшебница устало опустилась в кресло и позволила рукам безвольно упасть вдоль тела. Ее темно-коричневая мантия, идеально отглаженная бытовым заклинанием, обтекала сухопарое тело и тонкую морщинистую шею. Минерва Макгонагалл выглядела как никогда растерянной. – Я выступила против того, чтобы устраивать в стенах Школы Чародейства и Волшебства творческие организации смешанных факультетов, но и тут профессор Дамблдор оказался прав.
-Так, это его идея?
-Эта и многие другие, мисс Грейнджер. Ввести «Колдомедицину», как обязательный профильный предмет для старших курсов, организовать практику в Министерстве Магии и поддержать тех, кто наберет больше всех баллов и получит лучшие рекомендации от профессоров. Теперь вы понимаете, что я не могу подвести память о профессоре Дамблдоре и хочу, чтобы представления на Хэллоуин превзошли все мои ожидания. Представители из Министерства Магии прибудут для того, чтобы оценить действенность идеи об организации творческих кружков в стенах Хогвартса…
-И они не разочаруются, - с гордостью и пылким воодушевлением пообещала я Минерве Макгонагалл, уловив в ее взгляде мимолетную благодарность, а на тонких практически бесцветных губах – улыбку.
-Вы и мистер Малфой – это самое неожиданное объединение, которого я и предположить не могла, поэтому вы должны понимать мои опасения, но отказать Молли я не смогла. Она сильно переживает потерю сына, а этот семейный праздник взбодрит ее и покажет, что жизнь продолжается. Для всех нас.
Я лишь кивнула, каким-то чутьем угадывая, что и для профессора Макгонагалл потеря Дамблдора и многих других не прошла бесследно. Возможно, она жалеет, что оказалась среди выживших и не ушла с теми, кто обрел покой, возможно, считает, что ноша, возложенная на нее, слишком тяжела, а, может, верит в непобедимую силу времени, которое способствует залечиванию даже самых глубоких ран.