Хохочущий над чем-то Джордж тут же утащил за собой Гарри, по дороге рассказывая тому о новинках, выпускаемых в следующем месяце магазином Всевозможных вредилок. Попутно Перси нудел, что «Министр Кингсли непременно ждет Гарри в следующем семестре на практику», а Чарли и Билл интересовались успехами в учебе. Только Рон продолжал подпирать плечом косяк, не сводя с меня пристального взгляда, в котором больше не сквозили упрек и обида.
-Миссис Уизли, я отлучусь всего на минутку, - попросила я хозяйку дома, сославшись на необходимость попудрить носик. Рон все понял и кивнул на второй этаж. Через пару минут я поднялась в его комнату, приоткрывая дверь и попадая прямиком в его жаркие объятия.
Прижимаясь носом к колючей ткани свитера, я слышала частые удары сердца Рона и его сбитое дыхание, шевелившее волосы на макушке. Он, казалось, вырос еще больше, раздался в плечах, возмужал и ощущался совершенно иначе. Я не впервые терялась в его руках, не зная, что сказать, но сегодня это молчание не тяготило, не казалось натянутым и не создавало между нами неловкости. Я не искала предлога, чтобы начать разговор, а он не торопился разъединять кольцо рук. Так мы и стояли, прислушиваясь друг к другу, пока сожаление не заполнило меня изнутри и не выплеснулось наружу горячим потоком слез.
-Ну, тише, - гладил Рон мои вздрагивающие плечи, звуча при этом ласково и нежно, как никогда.
«Почему он стал таким уверенным в себе и мужественным, когда я наоборот расклеилась?»
- Объяснишь, что случилось? Парвати писала, что у тебя все замечательно, как и всегда, но что-то не похоже.
-Парвати? - я отстранилась от Рона, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. На его лице читалось смущение, но виноватым он себя точно не чувствовал, уверенно выдерживая мой взгляд и кивая в сторону заправленной кровати. Так как стульев в спальне не оказалось, я присела прямо на покрывало, приготовившись выслушать Рона, которому не терпелось поделиться со мной чем-то, что рвалось наружу через нервные жесты и мимику лица.
-Она единственная оказалась в Общей гостиной, когда я уходил, и поймала меня за руку, чтобы потребовать ответа. Я вел себя, как придурок тогда. Прости, Гермиона.
Я только отрицательно покачала головой. Какой смысл сейчас об этом вспоминать, все равно ничего уже не изменишь!
- Я никогда бы не подумал, что Парвати может так с кем-то разговаривать: серьезно, обдуманно, проникновенно. Гермиона, она поддержала мое решение оставить Хогвартс и отправиться к Чарли и обещала писать и сообщать о тебе и Гарри все важные новости. Мы переписывались все два месяца и собираемся увидеться на Рождество.
Рон замолчал, а я обдумывала услышанное, кусая губы и быстро моргая, чтобы снова не расплакаться. Слишком грустно оказалось осознание того, что не мы с Гарри стали теми, кто поддержал Рона в трудную для него минуту.
-Я рада за тебя, - ответила я, нарушая затянувшееся молчание. Друг шумно выдохнул и даже рассмеялся, аккуратно протягивая руки и сжимая в них мои ледяные ладони. - Но Парвати ошибалась, все не так радушно и благополучно, как она тебе описала.
Рон мгновенно придвинулся ближе и нахмурился, не отпуская моих пальцев.
-Я заметил по твоему уставшему виду. Это из-за участия в творческой организации вместе с Малфоем?
- Парвати рассказала?
Рон кивнул.
- Но подробностей она, видимо, не знает.
Я тяжело выдохнула, наблюдая за серьезным и вдумчивым выражением лица Рона, готового выслушать все, что я хотела ему сказать. И я поделилась тем, что меня волновало больше всего.
- Профессор Макгонагал возлагает на нашу организацию большие надежды, думая, что мы покажем гостям из Министерства, чего достигли за эти месяцы. Но с Ноттом, Забини и Малфоем один шаг вперед приравнивается трем шагам назад. Я так устала, Рон! Вчера вечером пообещала Минерве Макгонагалл, что на нас можно положиться, а теперь боюсь все испортить!
-Прекрати думать за других и решать за других же, Гермиона, - нежно обхватил мое плечо Рон. – Вас там сколько, пятеро? Вот, и позволь оставшимся четырем решать, что хорошо, а что плохо для вашей творческой организации, продуктивных репетиций и удачного выступления.
-Я так надеялась, что нам удастся примириться, - и снова мимолетный взгляд на Рона, который лишь поджал в ответ губы и скрестил на груди руки, выражая тем самым свое мнение по этому поводу. Да, я подозревала, что он не откликнется восторгом на мою идею о примирении со Слизерином, но благодарила Рона за молчание.
Слова лились из меня нескончаемым потоком, а я все говорила и говорила. О том, что Малфой намеренно портит игру на сцене, что он вечно угрюм и недоволен, что нам придется поцеловаться при всем Хогвартсе и гостях из Министерства, потому что Луна и слышать не желает об ином финале спектакля. И, только я вспомнила про проклятие Нотта и поцелуй, вылившийся в мою истерику, как слова закончились.