И я так увлекся собственными проблемами, что пропустил трагедию в отношениях Забини. Но он тоже хорош, нашел, на ком практиковать очарование. Это младшая Уиззли, как чертовы пикси с повадками боггарта в придачу. Надоедливая, шумная, дерзкая, привыкшая вытаскивать на свет все твои недостатки…
-Малфой, на выход, - позвал Уоррингтон, намекая, что команды уже готовятся к приветственному построению. - Ты как?
-Да, норм, - отмахнулся я от него, хватая древко метлы и кайфуя от привычной тяжести в ладонях.
"Летите на крыльях удачи" - любила повторять мадам Трюк.
Никто из нас, будучи истинными слизеринцами, не понимал этого выражения, пока какой-то полукровка не просветил, что оно значит. По его словам мы должны лететь так, словно в кого-то влюблены. Бред пьяного упыря, не иначе!
Угхарт терпеть не мог магглов, поэтому переделал клич мадам Трюк, взятый взаймы из мира, где отсутствовала магия, перед каждой игрой прикасаясь к древку своей метлы и произнося, как заклинание: "на древке удачи". Мы высмеивали капитана, но незаметно переняли эту боггартову привычку. Теперь и я перед каждой игрой шептал запавшие в голову слова, чтобы призвать удачу на свою сторону. Не сильно верил, что сработает, ведь отец учил, что полагаться всегда нужно только на себя, но все равно шептал неслышно, крепче сжимая отполированное до блеска древко метлы.
-Весь Хогвартс сбежался, - недовольно пробурчал Уоррингтон, вставая рядом со мной плечом к плечу. Его напрягало внимание такого количества народа, а я не тушевался, оглядывая трибуны. Слизеринцы кричали, растягивая плакаты с нашими именами, а первокурсники даже рты пораскрывали, глядя на команду и ее капитана.
-Это ловец, - тыкал в меня блондинистый прилипала и мелкий пакостник. Его все девчонки боялись, так сильно он запугал их знаниями запрещенных заклинаний. Не будь я так занят, взял бы под крылышко этого юного волшебника, уж больно напоминает меня одиннадцатилетнего. Научил бы, как избежать ошибок молодости.
-Иди жми Поттеру ручки, - хмыкнул Угхарт, а я проигнорировал его выпад, мягко ступая по желтой хрустящей траве. Таковы правила, а я, как истинный любитель квиддича, привык следовать им неукоснительно.
Сегодня поле для квиддича казалось мне непропорционально огромным, а мои шаги, как по зыбучему песку, приближали меня к цели слишком медленно. Я видел, как улыбался Поттер, словно забыл пустой взгляд и полное отсутствие эмоций, связанных с моей персоной, как на его радостном лице волнительно подрагивали уголки губ, как светился взгляд, полный… Чего?
«Какого ты так светишься, Поттер? – поднимал во мне голову злобный неупокоенный дух Ненависти, которая в последнее время сменилась лишь раздражением и неприятием. – Трахнул Уизли? Или видел, как Грейнджер милуется со страшим братом твоей ненаглядной?»
И от той и от другой мысли меня затошнило, в голове появился шум, а во рту металлический привкус. Меня потряхивало, а Поттер продолжал светиться, протягивая мне руку для рукопожатия первым. Она зависла в воздухе, а я все не решался протянуть свою в ответ, представляя, как замерли зрители на трибунах.
-Как насчет пари, Малфой? – такие слова и от «золотого» мальчика показались мне верхом кощунства, и я невольно рассмеялся, протягивая руку и крепко сжимая пальцы Поттера.
-Удиви меня! – прошипел я в ответ, не сводя пристального взгляда с сияющей физиономии капитана гриффиндорской команды. Он – мой противник, я хочу его проигрыша и своей победы, но только честным путем!
-Поймаешь снитч, и я расскажу, как прошел День Благодарения в Норе, - произнес Поттер, заставляя меня подавиться воздухом. Пора бы расходиться по разным сторонам, но я не смог сделать и шага. Ждал.
-Ты рехнулся? - спросил я Поттера, проверяя того на вменяемость. Хрен их знает, что гриффиндорцы употребляют для храбрости, хотя, судя по льву на флаге, они итак не в меру бесстрашны. – Считаешь, мне это интересно?
-Уверен в этом, - ровным тоном произнес он, а я реально напрягся.
«Что им рассказала Грейнджер? Что она, богграт ее задери, растрепала своим друзьям в порыве откровенности?!»
-А если не поймаю? – приподнял я бровь, огромным усилием сохраняя на лице маску равнодушия.
-Ты и твои дружки навсегда забудете дорогу к башне Гриффиндора и Когтеврана, и отныне вы будете искать утешения только в объятиях змей!
Вот теперь Поттер не улыбался, сжимая руки в кулаки, а я прочувствовал на себе силу его гнева, копившуюся месяцами и невысказанную никому. Не зря Поттера считали особенным, было в этом недорослике что-то, что заставляло его уважать.