-Так, Драко, - все же ответила я, стараясь сохранить непринужденный тон заданной светской беседы. – Позволь заметить, что Нотт и Забини гордятся Паркинсон и аплодируют ей с особым рвением.
Выступление первой творческой группы завершилось бурными овациями. Так же реагировали и на яркое представление девушек с Когтеврана, которые пели о таинствах магии, о Хогвартсе и двух магических битвах. На удивление им вторил уверенный баритон Захарии Смитта.
-Пора, - дернул меня Нотт, и мы вслед за Луной, Забини и Малфоем двинулись за кулисы.
Меня штормило и лихорадило, а в глазах двоилось и даже троилось. Лицо Гарри всего на секунду мелькнуло в толпе возбужденных происходящим студентов, и его твердый и уверенный в моем успехе взгляд немного приободрил, но лишь на мгновение.
- Ничего не бойся, Храбрая Воительница, - шепнул Малфой, касаясь губами моих волос. И всего на секунду мне показалось, что в этот раз он не издевался, а действительно желал мне успеха.
"Мерлин! Не дай потерять сознание прямо на сцене!" - молилась я самому могущественному из всех известных мне волшебников, кусая губы до крови.
-Удачи нам, ребят, - коротко бросил Нотт, когда настала их с Луной очередь выходить на сцену. Минуты летели, как мгновения. Вот уже Забини произнес последний монолог в честь дружбы и взаимоподдержки, а мы с Малфоем приготовили волшебные палочки. Теперь наша очередь выходить на сцену, а Тео, Блейз и Луна станут творить магические спецэффекты.
Я ступала по деревянным доскам импровизированной сцены, как по гвоздям. Ступни жгло огнем, а пот ручьем лился по позвоночнику, холодя кожу. С первыми словами из моего горла вырвался какой-то жалобный хрип, но я уверенно продолжала по памяти читать стихи, написанные Ноттом, сопровождая машинальными заученными движениями каждую новую реплику. И только с появлением Малфоя все изменилось.
Он возник на сцене в длинном черном плаще, с непокрытой светловолосой головой и лицом настоящего злодея, уверенного в собственной победе. Грянул гром раньше положенного срока, на сцену полился дождь, о котором ни я, ни Малфой не имели ни малейшего понятия. Он поднял голову и ухмыльнулся, поймав мой взгляд.
-Моя возлюбленная, простишь ли ты мне дерзость,
Желание быть первым и единственным судьей?
Губить жизнь магглов, посягнувших на святое?
Захочешь править миром ты со мной?
По сценарию я кричала несколько раз: "Нет! О, нет!" Направляла палочку на первый крестраж, чтобы уничтожить часть души Темного Волшебника и следовать за ним по пятам до последней сцены с поцелуем. Но, при виде Малфоя, его грации хищника, выверенных жестов и насмешливой полуулыбки, из моей головы испарились абсолютно все мысли. Я нелепо взмахнула волшебной палочкой и застыла, потерявшись в темных зрачках Малфоя, в его горящем взгляде и актерском мастерстве, которое он скрывал все это время.
Где же нелепая походка, кривляния, стенания и дурашливый голос?
Он приближался, протягивая руку и касаясь пальцами тонкой ткани платья в интимном жесте, стягивая ту с плеча. Этого тоже не было в сценарии, как и моей немоты, моего нелепого молчания, дрожи и растерянности.
- Молчишь? Тебя я недостоин?
А кто, по-твоему, достоин, человек?
Малфой с таким презрением выплюнул это слово прямо мне в лицо, что я отшатнулась от него.
-Ты та, которая поднимет руку
И прекратит мои страдания навек.
Он резким движением поднял мою руку вместе с волшебной палочкой, зажатой в ней, и наставил себе на горло, при этом смеясь хриплым и злым смехом, нарушающим тишину. Именно тишину, давящую и неестественную, разбавленную только мерным постукиванием капель о деревянный пол сцены. Волшебные капли испарялись, соприкасаясь с предметами, но на наших с Малфоем телах оставалась холодная влага.
-Ты так слаба?! - продолжал Малфой, глядя на мои трясущиеся руки и растерянное лицо. – В признаниях и в действиях своих!
Я не знала, что говорить, потому что Малфой не следовал сценарию, а крестраж, который я должна была уничтожить, куда-то запропастился. Мало того, он нагло пользовался моей немотой и растерянностью.
-Так предана нелепым идеалам и полуправдам...
-Нет, - я отпрянула, подавая голос и увереннее тыча палочкой в лицо Малфоя. Мне нужно было что-то сказать, иначе сцена вышла бы совсем нелепой на одной его игре. Мысль о том, что он никогда не простит мне провала, заставляла сочинять на ходу и импровизировать. – Не думай за меня, злодей, рука моя не дрогнет. Ты приговорен!