-Скитер снова вызвала ажиотаж. И как ей это удается? – с ленцой в голосе произнес он, демонстративно игнорируя всеобщее внимание, привлеченное к нему и Драко.
-Долгие годы практики, - хмыкнул Малфой в ответ. – Уизли, пожалуй, я заберу это. – Он потряс у Джинни перед носом газетой и перевел взгляд на меня, отчего я медленно сглотнула. Его выражение лица походило на прежнюю маску показного равнодушия и отчужденности, но что-то в глубине глаз говорило о том, что Малфою не все равно.
-Мы с Тео, Блейзом и Лавгуд собираемся в Хогсмид, чтобы посидеть в «Метлах» и обсудить планы на ближайшую поездку. Ты с нами? – он говорил серьезным голосом без тени улыбки, а тишина, окружающая нас, делала простые слова слишком громкими. Они взрывались у меня в голове громкими фейерверками, и я закусила губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке.
-Да, - я кивнула. – Если Гарри и Джинни не против, я бы к вам присоединилась.
-Мы не против, - хмыкнул Гарри, уделяя внимание стакану с горчим шоколадом больше, чем всем нам. – Только не забудь заскочить в лавку к Джорджу, он ждет нас на обед.
-Угу, - кивнула я Гарри и Малфою одновременно.
-Подожду тебя на крыльце, - сказал Драко, проходя дальше по проходу с газетой в руке и с такой прямой спиной, что мантия на плечах натянулась.
-Только не говорите мне, что это нормально! – зашипела Джинни, но в общем гуле голосов, который вдруг грянул, как хоровое пение в католической церкви, мы с Гарри сделали вид, что не расслышали ее слов.
Я мысленно поблагодарила Гарри за то, что он остался моим другом, несмотря ни на что!
Глава 29
Другая реальность
(Драко)
За эти несколько месяцев в Хогвартсе реальность стала привычной, если не сказать, обыденной. Блейз, который страдал по Уизли, Нотт, влюбленными глазами провожающий Лавгуд, и я, приглашающий Гермиону Грейнджер – лучшую подругу Гарри Поттера - прогуляться в Хогсмид. Будь отец на свободе, наблюдай за всем этим со стороны, мне бы не избежать его презрительного отношения к себе до конца жизни.
«Но отец в Азкабане!»
Эта мысль привычной глухой болью отозвалась глубоко внутри, отгораживая меня от происходящего вокруг этим стылым декабрьским утром и утаскивая в серый водоворот воспоминаний прошедшего лета.
Малфой мэнор.
Мать стоит на верхней ступени лестницы с сосредоточенным выражением лица, прикусив губу и наматывая на палец прядь темных волос. Она бы не позволила себе такого рассеянного и невнимательного поведения в присутствии чужих людей, но сейчас ей словно все равно, что о ней подумают. Отец появляется внезапно, выворачивает на площадку из коридора второго этажа и натыкается на Нарциссу.
«Все готово?» - спрашивает он усталым голосом, который потерял всю прежнюю мощь и силу. От отца осталась лишь оболочка, такая же серая и бесцветная, как стены подземелий, откуда доносятся голоса министерских работников. Они больше часа копошатся в нижних этажах мэнора, обыскивая каждый закоулок подземелий, а нам с матерью велено собрать пожитки отца, который почти приговорен к пожизненному заключению в Азкабан. Я бы тешил себя надеждой, что этого не случится, но на лицах каждого, кто прибыл сюда из Министерства и Аврората, написан исход судьбы Люциуса Малфоя. Кто-то из них торжествует, кто-то сочувствующе смотрит на меня и мать, кто-то скрывает эмоции за равнодушным выражением лица.
«Я не знаю…» - голос матери обрывается, отдается такой болью, такой растерянностью, что я невольно встаю из кресла и направляюсь к ним, чтобы…
А что я могу сделать?
Отец останавливает меня взглядом, а Нарциссу еле заметным движением руки. В глазах Люциуса затаенный страх и обреченность, которые пугают меня настолько, что я замираю, парализованный его эмоциями. Отсюда мне хорошо видно выражение лица Люциуса Малфоя – некогда гордого своей чистокровностью волшебника: он никому из этих министерских крыс в серых мантиях не покажет своей трусости, но сейчас, рядом со мной и Нарциссой ему страшно, очень страшно. За свою судьбу, наверное, в последнюю очередь, но за меня и мать – да! И это написано в каждой отчаянной попытке заговорить. Кадык отца дергается, но он не произносит ни слова.
Ко мне приставлен один из служащих Аврората – тонкий и худой, как палка, мистер Эпплби. Его нелепая фамилия только подчеркивает несуразную внешность волшебника: сальные волосы соломенного цвета, достающие до плеч, узкое лицо с тусклой кожей болезненного синюшного оттенка, впалые глаза жгучего янтарного цвета – единственное, что привлекает внимание к этому Эпплби.
«Тебе лучше сесть обратно, - неприятным, тонким голосом советует он, напряженно вглядываясь в фигуры матери и отца, карикатурными изваяниями застывшие вверху лестницы. – Скоро все закончится!»