Невероятно! Но после рождественских каникул мне предстояло вновь встретиться с мистером Эпплби, который значился в письме из Министерства моим новым куратором.
-Вы, мистер Рон Уизли и мистер Гарри Поттер поступаете в услужение к Биллу Эпплби, который проинспектирует вас в самое ближайшее время, если к понедельнику вы дадите мне положительный ответ. – Решила добить меня Макгонагалл, напоминая, что у типа с янтарными глазами, тонким голосом и худой сутулой фигурой есть еще и имя.
Я снова кивнул, подражая сухому кивку отца, и вышел из кабинета Макгонагалл, не видя и не слыша ничего вокруг. Я бродил по коридорам, как слепой чудила, натыкаясь на стены и углы, на деревянные рамы портретов и железные доспехи. Одни из них с грохотом упали, срывая с моих плеч мантию, а на звук явились Лавгуд и Уизли. Последняя наставила на меня волшебную палочку, громко требуя отчета за случившееся и угрожая Филчем, Макгонагалл и всеми известными ей именами профессоров Хогвартса, и только Полумна поняла, что со мной сейчас лучше не связываться.
«Тебе нужно в Выручай комнату, - сказала она своим неземным голосом, от которого у меня иногда мурашки по телу бегали. Проницательности Лавгуд позавидовал бы и Дамблдор, а ее умению проникать мне в мозг – и сам Люциус. – Иди, Драко, прошу тебя!»
Уизли что-то разъяренной кошкой шипела Лавгуд в лицо, обещая догнать меня и излечить или вылечить, я особо не вникал в смысл ее слов, но Полумна остановила порыв Уизли, и девчонки убрались с моего пути. Я благополучно дошел до Выручай комнаты, чтобы столкнуться там с Грейнджер.
А чего я ожидал от Лавгуд и ее таланта видеть мои мысли и желания насквозь?
Грейнджер, прилипшая плечом к книжным полкам, ничего не видела и не слышала. Ее худенькая фигурка, облаченная в узкие брючки и шерстяной свитер, напряглась, а руки сжали какую-то книгу. Взгляд жадно скользил по строчкам, пухлые губы время от времени произносили какие-то особо сложные формулы, в которые Грейнджер пыталась вникнуть здесь и сейчас, дыхание обрывалось, когда она читала какую-то совершенно новую и необыкновенную для нее информацию, брови взлетали вверх.
Я огляделся, а мысли плавно перетекали от разговора в кабинете директора Макгонагалл к Выручай комнате, в которой оказалась Грейнджер. Не она ли стала причиной того, что Кингсли Бруствер пригласил меня в Аврорат? Не ее ли показания, желания, стремления и вездесущая жалость сделали свое дело? В таком случае, она поплатиться за самоуправство и получит то, чего так хотела: мою благодарность!
В тот момент я мечтал оторвать Грейнджер голову, чтобы попользоваться ей для игры в квиддич, но один ее взгляд все изменил. Да, я злился, но грудь распирали и другие эмоции и желания, которые заполнили собой все мое существо. Я так скучал по ее обществу, по ее улыбке, взгляду, голосу, ощущению ее рук на моем теле, что перестал злиться, успокоился и даже мысленно смирился с существованием Билла Эпплби. До наступления утра!
-Луна, доброе утро! – на крыльцо выпорхнула счастливая Грейнджер, и от ее улыбающейся физиономии мне и самому захотелось растянуть губы в стороны, но я не стал, лишь дернувшись в сторону от Лавгуд, которая спешила к своей подружке. Блейз напрягся, улавливая мое настроение.
-Давай сегодняшнее утро проведем на мирной волне, - попросил он, сжимая мое плечо. – Нам многое следует обсудить.
Он просил, а я согласно кивал головой, зная, чем обязан ему и Нотту. Они бы никогда не бросили меня, случись на таком значимом событии для Хогвартса, как Хэллоуин, что-то запредельное. И Блейз, и Нотт едва не вытрясли из меня душу, стоило нам оказаться наедине после празднования, но каждый из них простил, понял, смирился с тем, что я засранец, каких еще свет не видывал.
Это ли не высший показатель их дружбы, и разве могу я сейчас испортить настроение кому-то из них?
Блейз только-только начал улыбаться, представляя поездку в Европу и Северную Америку. Он грезил о новых впечатлениях и возможностях, он гордился собой. А Нотт совершенно помешался на Лавгуд, и грезил одним: как бы затащить ее в свою постель и поиметь в «пухлые губы и нежный рот». Может, Лавгуд и мечтала о романтичном Тео, который станет петь ей песни под луной и дарить нереальной красоты букеты, но она однозначно просчиталась. Максимум, на что он способен, это излить в нее свое семя, потому что его голова занята исключительно этим, а не какой-то там романтикой. Поэтому сейчас, глядя на то, как Тео обхаживал Лавгуд, с мученическим вниманием слушая ее монолог, я смирился с происходящим, но не рассчитал силы, забывая о вездесущности Грейнджер.