– Эрик, я переезжаю к Роланду.
– Странная шутка, – выдавил он.
– Я действительно уезжаю. Ему следует жениться. Я должна выйти замуж. И мы решили попробовать вместе.
– Звучит как идеальная предпосылка к семейному счастью.
– Не будь пессимистом.
– Соня, ты действительно возьмешь и уедешь? Ты же его не любишь.
– Я люблю его много лет, Эрик.
– Чужого человека, о котором ты почти ничего не знаешь?
– Вот и познакомимся, – горько усмехнулась я, складывая в дорожную сумку лифчики. Они все были белые, это раздражало. Мне самой не хватало огня. Или смелости.
– Ты говоришь глупости, – раздраженно бросил Эрик.
– Он мне нужен! – яростно возразила я.
– Он тебе не нужен! В глубине души ты сама это знаешь.
– А кто, по-твоему, мне нужен? Клоуны, с которыми я хожу на свидания? Мама, которая крушит мне мозги? Диана, которая теперь на меня и не смотрит? – во мне словно разжалась пружина, и на глазах выступили слезы.
– Я.
– Как скромно.
– Никто в этом городе не подходит тебе лучше, чем я.
– Конечно. Ведь твоя мания величия отлично компенсирует мой комплекс неполноценности.
– Ладно, – решился Эрик. – Если ты хочешь замуж, то выходи за меня. Это несколько поспешно, но вряд ли мы пожалеем о своем решении.
– Благодетель ты мой. Береги тебя господь! – рассмеялась я. – Да что же это творится – одно предложение лучше другого!
– Я абсолютно серьезен.
– Гомер Симпсон у тебя на майке несколько расхолаживает.
– Тогда я сниму ее.
– Нет уж, спасибо. Лучше ответь мне, как так получается, что мое согласие на предложение Роланда ты находишь нелепым, а сам предлагаешь руку и майку женщине, с которой даже не жил вместе.
– Мы более полугода прожили практически бок о бок.
– Не в этом смысле.
– А в каком? Насчет твоей вагины я не сомневаюсь, что она нормальных размеров.
– Твой сын воспринимает меня в штыки.
– Мой сын к тебе привязан. Он просто вредный мальчишка, который никогда в этом не признается. Соня, хватит спорить. Берем паспорта и идем подавать заявление. К счастью, в нашем возрасте не потребуется справка о беременности и присутствие родителей.
– Вот именно – в нашем возрасте! Тебе всего двадцать два! А мне тридцать!
– Двадцать три.
– О, это круто все меняет, – заверила я с сарказмом.
– Дело не в моем возрасте, а в твоих предрассудках, – Эрик покраснел от гнева. – Ты придумала себе некий иллюзорный нежизнеспособный образ и ждешь, когда появится тот, кто ему соответствует. Игнорируя чувство ко мне только потому, что я не похож на твою фантазию!
– Зато Роланд похож! – воскликнула я.
– Роланд похож на тех типов, которых описывают в учебниках по психиатрии, – отрезал Эрик.
– Ах, ты начал оскорблять его! Тогда я ухожу! Прямо сейчас!
– Если предложение пожениться не сработало, мне остается только привязать тебя к стулу.
– А может, этого я и хочу – чтобы ты привязал меня к стулу, – сникла я.
– А может, это именно то, чего не хочу я – знать, что ты остаешься со мной только потому, что я не позволяю тебе уйти.
– Тогда попрощайся со мной, – прошептала я. Голос совсем пропал.
– Соня, – Эрик взял меня за руку, – у меня уже была жена. И я только и слышал от нее: «Я могла бы быть в Париже, но я здесь, с тобой. Я могла бы быть в Нью-Йорке, но я здесь, с тобой». Каждый день она тонула в сожалениях и размышляла, что, если. Когда человек не может определиться, нужен ли ты ему, сомневаясь изо дня в день и из месяца в месяц, – это унизительно. Это разъедает.
Я посмотрела в его глаза. Они были такие синие, что едва верилось.
– Я не могу определиться, Эрик. В этом моя проблема. Либо я уйду сейчас, либо останусь здесь думать «что, если».
В его взгляде я увидела невысказанное «Тогда иди», но затем он поцеловал меня. Это было совсем легкое прикосновение, но для меня весь мир опрокинулся. И я тоже, неуклюже повалившись на диван поверх трусов и маек. Ладони Эрика скользнули по моим волосам, и свет вдруг сменился бархатной темнотой – или же я просто закрыла глаза. Кончики его пальцев плыли по мне, как блики по сверкающей воде – по щекам, шее, ключицам, груди. Я почувствовала его щекочущее дыхание возле уха, и мне стало так хорошо, что… я поняла, что пора с этим заканчивать. Мгновенно я вывалилась из бархатного мира и, тяжело дышащая, в расстегнутой блузке, скатилась с дивана на ковер.
– Нет! Хватит! Нельзя! – в моей голове пульсировало: «Роланд. Роланд. Роланд».