Вечером я решила взять дело в свои руки – не подумайте чего дурного. Гугл всегда был готов поделиться советами, оставленными глупыми людьми, умеющими печатать, глупым людям, умеющим читать. Среди прочего утверждалось, что ничто так не будит в мужчине зверя, как округлые женские ягодицы. А значит, нужно демонстрировать их как можно чаще, отгоняя от себя мысли о целлюлите и моржовом слое жира. «Просто сделайте вид, что вы поднимаете что-то с пола», – советовала неизвестная многоопытная. С этой точки зрения тетя Глаша, выпалывающая в поле сорняки, была верхом эротичности.
Я натянула тугие джинсы и, дождавшись прихода Роланда, обрела острейшее зрение.
– Соринка!
Мой позвоночник громко хрустнул. Роланд поморщился, но не оторвал взгляда от экрана ноутбука.
Я подошла поближе и попробовала снова:
– Нитка!
И снова ничего. Я начинала отчаиваться.
– Крошки! Много-много! – пошла я ва-банк, и на этот раз Роланд отодвинул свой ноутбук и посмотрел на меня.
– Безобразие, – сказал он. – Я рассчитаю уборщицу.
Я испугалась, что подставила человека, и, пытаясь оправдать уборщицу, не спалив при этом себя, оказалась втянута в длинный спор с Роландом. Роланд убеждал меня, что стоит гнать каждого напортачившего, поскольку в будущем он будет только прогрессировать в своей вредоносности. Я считала, что люди способны развиваться и работать над своими ошибками. Мне стало грустно, когда я поняла, что Роланд отстаивает ту точку зрения, согласно которой он неизлечим. Но хотя бы мы немного пообщались.
К следующему вечеру я подготовилась более ответственно, принесла бутылку французского вина и облачилась в шелковый халат с драконом, который купила за триста рублей у бабушки в подземном переходе, о чем Роланду знать не следовало. Я так волновалась, что меня бросало то в жар, то в холод. Может, действительно поднимается температура? Я взяла градусник. Услышав звук повернувшегося в замке ключа, суетливо вскочила, покусала губы, чтобы придать им яркости, и вышла.
– Ярослав Борисович, – выдохнула я, памятуя, что имя – сладчайший звук для любого человека, и что мужчины реагируют на грудной голос.
Роланд дернулся и настороженно посмотрел на меня.
– София, что у вас с нижней губой? На ней кровь.
– Ой, – я торопливо вытерла губы. – Бокал вина?
– Вы пьете в будни?
– Я? Нет! Просто захотелось расслабиться.
– Я не приемлю сотрудников, норовящих расслабиться в середине рабочей недели, – припечатал меня Роланд.
Вот и не знаешь, как с ним говорить – как с любовником или как с директором. Пряча смятение, я неискренне зевнула, приподняла руки и потянулась. Шелковые рукава скользнули вниз, открывая внутреннюю сторону предплечий – очень соблазнительную часть женского тела, если верить Гуглу. Что-то упало и, грохнувшись об пол, разлетелось на осколки. Градусник!
– Б****, – выпалила я.
– София, вы еще и ругаетесь? – ужаснулся Роланд.
– Я сказала: «Опять». Опять я разбила градусник.
Последующие полчаса мы с Роландом ползали по полу, собирая верткие шарики ртути. Это немного сбило мой романтический настрой.
– Вы все же присядьте, – я почти толкнула его на диван, когда мы закончили с ртутью. – И выпейте. Как говорится, один раз не пи… то есть ничего не будет, с одного-то раза.
Роланд глотнул вина без особого удовольствия. Я судорожно припомнила, что в женщине мужчину привлекает умение выслушать, и спросила:
– Как прошел день? Много проблем на работе?
За неимением туфельки я попыталась эротично покачать на кончиках пальцев тапочек. Тапочек слетел с ноги и грохнулся за телевизор. Я сделала вид, что ничего не произошло. Как будто я с самого начала была наполовину босая.
– Не больше обычного, – Роланд был явно выведен из душевного равновесия.
Потихоньку, почти незаметно, я придвинулась ближе к объекту. Знающие люди утверждают, что галстук ассоциируется у мужчин с фаллосом (не знаю, верна ли эта ассоциация в обратном направлении). Поэтому прикасаться к нему нужно с особым пиететом. В смысле, к галстуку.
– Мне хотелось бы помочь вам, – я протянула руку и погладила гладкую ткань, льстиво заглядывая Роланду в глаза и мысленно иронизируя сама над собой. – Скажите, что я могу сделать, чтобы вы немного расслабились?
Роланд странно посмотрел на меня. Я все еще гладила его галстук, уже начиная ощущать себя неловко.