Теперь я знала, с кем я хочу быть. И пока мне еще хватало смелости, чтобы сказать ему об этом.
К сожалению, метафорические крылья не могли в буквальном смысле доставить меня до места. Пришлось ловить маршрутку. Та тащилась невероятно медленно. Кроме того, в ней не было места для крыльев.
Наконец я взбежала по лестнице, ударила по звонку, и дверь мне открыл… открыла… Я моргала на нее, не веря своим глазам: длинная девица, подведенные глаза, сиреневые туфли на шпильках. И ничего больше. Только костистое тело без единого волоска.
Я не знала, что сказать. Я впала в шок.
– Привет, – выпятив нижнюю губу, девица сдула упавшую на глаза прядь волос. – Узнала меня?
– Н-нет.
– Странно. Я же Жанна Лав, ну или Любименко, если так тебе понятнее.
– Ж-жена Эр-рика? – осенило меня.
– Ну не только… в смысле, у меня же еще карьера. С Эриком это мы на сейчас съехались.
Я развернулась и побежала прочь. Лицо горело, как будто кипятком плеснули.
– Эй, ты куда? – закричала Жанна. – И кто ты вообще такая?
Я спрыгнула, проскочив сразу восемь или десять ступенек, и чудом приземлилась без переломов. Минуту назад я знала, кто я. Но сейчас уже нет.
На улице тяжелыми мокрыми хлопьями валил снег. Я пробежала сто метров, но выдохлась и пошла пешком. Мне было трудно дышать, но я не плакала. Плачешь, когда болит голова или когда день не задался. Когда рушится весь мир, слезы кажутся бесполезными. Куда я иду? Зачем я иду? Может, просто лечь здесь в сугроб и, как медведь, заснуть до весны с надеждой, что времена изменятся к лучшему?
И тут я снова его увидела. Моего преследователя. Не скрываясь, он сверлил меня глазами. Я пошла прямо на него.
– Кто вы? – мой голос звучал хрипло, как карканье замерзшей вороны.
Он попятился.
– Кто вы? – закричала я. – Отвечайте! Либо вы ответите, либо я дух из вас вышибу!
И как я планировала вышибить из него дух с моим-то ростом метр с кепкой? Тем не менее он был впечатлен.
– Не надо, Соня, не сердись.
– Объясняйтесь, – игнорируя свое имя, я свирепо топнула сапогом, взметнув сноп снежных брызг.
– Я твой отец.
Я улыбнулась маниакальной, больной улыбкой. После такой люди в фильмах пускают себе пулю в висок.
– Очаровательно. Вдруг объявившийся отец. Теперь моя жизнь окончательно превратилась в дешевый мексиканский сериал. Так последуем же традиции – прервемся на самом интересном месте! Не желаю вас слушать!
И, лихо развернувшись на каблуках, я зашагала вниз по улице.
Глава 15: Мудрость Софии
Разумеется, дальше двух метров я не ушла. Кто бы ушел, услышав такое?
– Вот как? – развернувшись, я уставилась на него со смесью любопытства и презрения. – Мой отец умер много лет назад. А вы, рискну предположить, живы.
– Так я и был жив все это время.
– Вы даже не похожи на него.
– Но я твой отец, – вид у него стал как у побитой собаки, смотреть противно. – С чего мне тебя обманывать?
– Вот это мне и хотелось бы узнать. Как же так получилось, мой дорогой папочка, что вы куда-то провалились на долгие годы? Давай, объясняйся, мне интересно, как ты вывернешься.
– Я ушел от твоей матери, когда тебе было четыре года. Соня, неужели ты совсем не помнишь меня?
– Вас? Я помню другого человека! И никто не уходил от моей матери! – (От такой женщины разве что уползешь с переломанным хребтом, и то если повезет). – И вообще, разве вы летчик?
– Летчик? – растерялся он. – Почему летчик?
– Потому что мой отец был летчик! И красавец! И герой! И пальцы у него были музыкальные! Вам далеко до него!
– Неужели Галька так промыла тебе мозги? Вот стерва! – возмутился мой мнимый папочка, сжимая кулаки.
– Эй, полегче! Вы оскорбляете мою мать! Вы не имеете права так говорить… даже если это и правда. И откуда вы знаете, как ее зовут? И как меня зовут?
– Соня, у тебя есть его фотография?
– Папина?
– Да, летчика.
У меня была фотография. В кошельке. Фотографию мне сунула мама, и я убрала ее за календарик. Нечего папе пялиться на меня, как будто я разочарование всей его жизни.
– Вот.
Он глянул, и его брови поползли к кромке волос.
– Так это ж Валерка!
– Нет, его звали Анатолий.
– Анатолий – это я. А это Валерка. Он с нами в Техунивере учился. И не был он никаким летчиком. Он просто модельки самолетов коллекционировал.
Все это у меня в голове не укладывалось. Тем более сегодня. Слишком много событий на одну мою бедную голову.
– Но я же видела его на фотографиях вместе с мамой.
– Так они дружили. То есть приятельствовали. Чего уж там, она за ним бегала, пока он не женился и не уехал на Север. Он до сих в Норильске живет. Слушай, ты помнишь Барби? Я ездил в командировку в Москву и купил тебе настоящую Барби. Как в рекламе. Это был подарок тебе на пятилетие.