– Ты и сейчас мне нравишься, – я прижала его к себе.
Хотя мы явно исчерпали лимит объятий, Деструктор не пытался вырваться.
– Этого папа и хотел: чтобы я узнал правду, – прошептал он, уткнувшись в мое плечо. – Только поэтому он пустил ее к нам жить. Он не мог даже смотреть в ее сторону, так она злила его. Ты вернешься к нам?
Я заглянула в свои чувства и ответила как есть:
– Через какое-то время. Не знаю точно.
– Пожалуйста, поскорее.
– Я постараюсь.
Деструктор отстранился, наконец справившись с собой, и даже заулыбался.
– Хочешь печенья?
– Конечно! Я привез тебе значок с Painkiller. Ты любишь эту игру.
– Спасибо, Деструктор.
– Я больше не Деструктор. Хватит этой игры.
– А кто ты теперь?
– Я – это я. Игорь.
– Хорошо, Игорь.
Мы много гуляли. Я показала ему маленькую телочку, и коров, и свиней, и кур, и кроликов (про преступления мамаши-крольчихи я умолчала), и моего вольного грызуна Сократа. Крольчонок заметно подрос и совсем перешел на взрослый корм.
Вечером я посадила Игорька на автобус до города, потребовав, чтобы он созвонился с Эриком и договорился, чтобы тот его встретил. Отпустив ребенка, я вернулась домой, накормила Сократа и заснула, улыбаясь до ушей.
Утром я проснулась взвинченная, дошла до почты и позвонила Диане.
– Диана, я боюсь.
– Чего? – голос у нее был хриплый спросонья.
Она недавно уволилась из «Синерджи» и до сих пор отсыпалась. Половина двенадцатого. У меня день был в самом разгаре, я уже гору дел переделала.
– Возвращения! Я вернусь и превращусь в себя прошлую. Начну глупить. И метаться. И все станет как обычно. Отношения с Игорьком наконец наладились. А вдруг я снова разочарую его? Вдруг сделаю что-то не так?
– Что ж тогда вообще ничего не делать – а вдруг облажаешься? – резонно возразила Диана.
Но я была в расстройстве.
– Ладно, – решила она после долгой паузы. – Я заеду за тобой сегодня.
Она действительно приехала, на машине. За рулем сидела неприветливая девушка с длинным светло-русым хвостом.
– Привет. Залезай, – Диана похлопала по кожаному сиденью. – Заодно и дом мой посмотришь. Мы его наконец-то довели до ума. Это, кстати, Ольга.
– Соня. Очень приятно.
Дом оказался роскошным, просторным. В нем даже были тренажерный зал и маленький бассейн в подвале! Заглядывая в комнаты, я завидовала белой завистью.
– Шикарно!
– А то. Я уже совсем перебралась сюда, перевезла все мои вещи. Квартира в городе, считай, уже продана, осталось только бумажки кое-какие оформить.
– Как же ты будешь до города добираться?
– Уже хожу на курсы вождения. Вот получу права – и красота.
Мы засели в гостиной, заставленной японскими безделушками Дианы, причем устроились на подушках возле низенького столика – тоже очень по-японски. Тихая Ольга то появлялась, то исчезала. Она была такая неприметная, произнесла от силы слова три, я и лица-то ее толком не разглядела. Хотя я привыкла к работе, все же было приятно провести праздный день, пить пиво, есть креветки, трепаться и хихикать. Надеюсь, баба Феня справится там одна, раньше же как-то справлялась. «Кто такая Ольга?» – периодически возникал у меня вопрос, но я отвлекалась на другую тему, не успев задать его.
– Пошли, покурим, – предложила вдруг Диана.
– Ты же вроде сто лет назад бросила.
– Одна мне не повредит.
Мы вышли во двор, в сельскую беспросветную тьму. Диана почему-то даже свет на крыльце включать не стала. Только вспыхнул во мраке оранжевый кончик горящей сигареты.
– Будешь?
– А давай. С десятого класса не курила.
– А ты курила в десятом классе?
– Да. Первую и вторую. Кстати, где Олег? Вечно ты его прячешь.
– А что, если я тебе скажу, что ты видела Олега?
– Когда?
– Сегодня.
Я запнулась, пытаясь сообразить, к чему она ведет.
– То есть как это?
– Что, если Олег решил изменить себя. Что, если после этого ему пришлось взять другое имя.
Я закашлялась, поперхнувшись дымом.
– Диана, говори яснее. А то мне всякая дичь в голову лезет.
– Правильная дичь тебе в голову лезет, – резкий голос Дианы гнал вон все прочие мои предположения.
– Но… – я взвизгнула, роняя сигарету, и закрыла рот ладонью.
Диана прикурила другую и передала ее мне.
– Сабринка была маленькая, когда он решился признаться мне, что всегда мечтал быть женщиной. До этого его останавливало только то, что после операции он не сможет иметь детей. Меня он, конечно, любит, но… но никак не может быть счастлив, пока не изрежет в лоскуты свои причиндалы.