— А кто писал-то?
— Тилинг, что ли, его зовут. Ну, ирландец во французской форме. Он написал: там, где тропа выводит на дорогу в Слайго, вы и будете в деревне нас поджидать. Таков, говорит, приказ французского генерала. И верно, вот вы здесь. Да, голова у вашего француза светлая.
— Еще бы, — усмехнулся Мак-Карти. — А деревня эта называется Беллаги. Все жители разбежались. Удивительно, что вы никого из них в горах не встретили.
— На Бычьем кряже только козы дикие да совы — вот и вся живность. Не прокормит больше никого земля. Куда ни взглянешь — бурые безжизненные холмы да сиротливые озерца в лощинах. Тропка-то, и та на диво, не иначе козы протоптали. До нас здесь люди не хаживали.
— Хаживали, да только давным-давно, — сказал Мак-Карти. Диармуид и Грейниа, а следом Финн. Великий принц Ольстерский Хью О’Доннел. Едва ли не о каждой тропке, о каждой скале, о каждом дереве упоминается в легендах. — Мы сейчас идем в край О’Доннела, в Донегол.
— Господи, не оставь нас, — вздохнул Герахти. — Как здесь люди-то живут? И зачем только французский генерал ведет нас в этакую глухомань?
— Не знаю, — сказал Мак-Карти. — Говорю со слов О’Дауда, Рандала Мак-Доннела и прочих офицеров.
— А они знают, где англичане?
Мак-Карти покачал головой.
— Ей-богу, Майкл, их отовсюду ждать можно. Наших в Каслбаре осталось человек сто. Должно быть, сейчас уж и в живых никого нет. Пали: кто от меча, кто от копья, а кто и с петлей на шее.
— Там и твои приятели были, Оуэн?
— Не знаю даже, из каких они краев. За час до нашего отхода вдруг приказали остаться сотне повстанцев. Вот они и остались. С ними несколько французов-пушкарей да еще Джон Мур.
— Господи, пошли ему избавление, — перекрестившись, вздохнул Герахти.
— Господь-то, может, и пошлет, а Корнуоллис вряд ли.
— Я с ним в Баллине встречался, пили вместе у Бреннана, его таверна у реки стоит.
— Знаю я эту таверну, — сказал Мак-Карти. — Сегодня ночью господину Муру не так уютно, как тогда в таверне. Да и тебе тоже досталось.
— Когда мы уходили, Мур смотрел на нас застывшим взглядом, не жилец он на белом свете.
— Ну уж непременно, всякий раз, стоит кому в беду попасть, говорят, что не жилец на белом свете, глаза у него мертвые.
— Пустыми глазами смотрел, — уточнил Герахти. — Пустыми, как морская гладь у мыса Даунпатрик.
Ишь как загнул.
— Мы и сами, того и гляди, в переделку попадем.
— И верно, не ровен час. Господи, совсем недавно у нас одна забота была — урожай бы убрать да чтоб погода не подвела. А сейчас — бог знает куда нас занесло, бог знает чего нам ждать.
— Ты в Обществе состоял? — спросил Мак-Карти.
— Состоял. При Эллиоте и Рандале Мак-Доннеле клятву принимал. Но как был крестьянином, так и остался. Лет восемь-десять тому первым забиякой был, а потом вот жирком пооброс, — и он хлопнул по толстому отвисшему животу.
Мак-Карти задумчиво покачал головой.
— Удивительно. Крестьяне и батраки словно разбойники с большой дороги. Как раз сегодня вечером с людьми из Балликасла об этом толковал.
— Ну еще бы, из Балликасла! — Герахти ни с того ни с сего расхохотался и хлопнул Мак-Карти по плечу. — Да они на что угодно пойдут, лишь бы из Балликасла выбраться. Разве кто их осудит?
— Верно, это богом забытый край, земли там плохие, — согласился Мак-Карти.
Он простился с Герахти и отошел, чуть не наткнувшись на группу — человек восемь — французских солдат. Они сидели кружком, их мундиры и смуглые заморские лица были почти неразличимы в темноте. Угадав его пристальный взгляд, они замолчали, обратив к нему бесстрастные, застывшие лица. Невдалеке заржала лошадь. За деревней разлилась безбрежная ночь, в черных тучах потонула луна. Мак-Карти поежился и пошел искать О’Дауда — у того в каждом кармане по бутылке.
О’Дауд и Рандал Мак-Доннел стояли у какой-то хижины. Одна бутылка была уже пуста. О’Дауд откупорил вторую и протянул Мак-Карти. Стал офицером и набрался господских манер. Виски тоже господское, хорошее, согрело горло, теплыми солнечными лучиками пронизало все тело. Мак-Карти обтер ладонью горлышко бутылки и протянул ее О’Дауду. Но тот лишь мотнул головой.
— Пей еще. Я уж полон до краев. Тилинг говорит, сейчас сниматься будем, хватит сидеть в этой дыре.
— На север пойдем? — спросил Мак-Карти.
— В город Слайго, в край родной, — пропел О’Дауд.
— Наши передовые посты поймали троих английских солдат и убили, — сказал Мак-Доннел. — И позади нас англичане, и впереди, в Слайго.