— Вообще-то она явилась этой ночью и сильно меня испугала.
— Она принадлежала Хетефре. Мы не видели ее с тех пор, как жрица пропала.
Кхепура нагнулась, чтобы почесать у кошки за ушами, но та шарахнулась от ее руки, попятилась и зашипела.
— Сукис! Что с тобой такое? — оскорбленно спросила Кхепура.
Кошка побежала по улице.
Пожав плечами, женщина снова повернулась к Семеркету.
— Вы идете?
— Я приду, — сказал он.
Староста женщин двинулась обратно по узкой главной улице — туда, куда ушла кошка. Семеркет вдруг вспомнил кое-что и закричал ей вслед:
— Кхепура!
Она не обернулась, а только бросила через плечо:
— Пятый дом отсюда, в конце улицы.
Несколько минут спустя Семеркет стоял в полутемной комнате для гостей в доме Неферхотепа. Его ждали там семеро мужчин, и ни один из них не был очень стар, несмотря на то, что их назвали «старейшинами». Все они серьезно сообщили, что они — главы, избранные деревенскими кланами. Кхепура, как староста женщин, тоже имела место в совете, вместе с Неферхотепом, который входил туда, как старший писец. Толстуха заявила, что будет говорить за отсутствующего Панеба, который сейчас находится у царской гробницы. Она сразу приступила к делу:
— Панеб против любого расследования в деревне, — возвестила женщина.
Семеркет приподнял бровь.
— Это почему же?
— Потому что это — оскорбление. Вот почему, — решительно сказала Кхепура.
Ее ноздри негодующе раздувались. Женщина хотела придать своему лицу выражение негодующего достоинства, но в тот момент ей удалось всего лишь изобразить раздражение буйвола, запутавшегося в зарослях.
— Хетефру убил разбойник или какой-нибудь другой преступник. Если ее и взаправду убили… А люди из нашей деревни ни при чем!
— Странно, — проговорил чиновник, обращаясь, скорее, к себе самому, чем к собравшимся. — А я-то думал, Панеб в числе первых потребует расследования.
Один из старейшин — человек, заляпанный пятнами глины — кашлянул и подался вперед.
— Я — Снеферу, горшечник фараона, — негромко представился он. — А почему вы говорите, что Панеб будет жаждать расследования?
Семеркет удивился, что слова эти требуют пояснения.
— Потому что Хетефра была его родственницей. Это — во-первых, — начал он.
Снеферу посмотрел на остальных старейшин. Они неловко поерзали, а потом разразились негромким смехом. Заметив пораженное выражение лица чиновника, старейшины немедленно снова стали серьезными.
— Но все мы — племянники бедной тетушки Хетефры, — сказал Снеферу.
Семеркет заморгал.
Горшечник широко развел руками, пытаясь объяснить.
— О, Панеб и вправду был ее племянником по крови. Но нам, строителям гробниц, редко дозволяется покидать это место, поэтому мы женимся на своих двоюродных сестрах. В этой деревне все мы состоим в том или ином родстве.
Старейшины хмыкнули, подтверждая слова Снеферу.
Солнце достигло середины небес, и вместе с этим пришла жара. Отвернувшись, Семеркет заметил у дверей, ведущих в следующую комнату, Ханро. Она слушала, что говорят на совете. Семеркет украдкой кивнул ей в знак приветствия, и она немедленно шагнула назад, скрывшись в темноте.
— Однако министр послал меня сюда, чтобы провести расследование. И я должен настоять на том, чтобы расследование это состоялось. — Семеркет, встав со скамьи, скрестил руки па груди.
Неферхотеп поспешно вмешался:
— Пожалуйста, пожалуйста, не торопитесь. Мы не запрещаем вам вести расследование. Вовсе нет. — Он быстро огляделся по сторонам, многозначительно задержав острый взгляд на Кхепуре. — Но у нас тоже есть свои традиции. Мы просто говорим, что мы, старейшины, должны все обсудить. Даже министр это поймет.
Семеркет зашел в тупик. Он еще никогда не встречался с такими флегматичными людьми — тем более, что они несколько минут назад выяснили, что их родственница жестоко убита. Обычно родственники жертв изо всех сил вопияли о казни в каком-нибудь публичном месте.
В чиновнике проснулось подозрение.
— И как вы думаете, сколько времени пройдет, прежде чем гневный дух Хетефры начнет выть в деревне, ища мести? — слегка недоверчиво спросил он. — Души убитых — самые злые призраки из всех. Они портят посевы, насылают болезни на детей. Они даже могут заглушить ваши молитвы, чтобы те не коснулись слуха богов. Зачем вам так рисковать?
Снеферу собирался что-то сказать, но Кхепура невозмутимо его опередила:
— Дух Хетефры поймет, что старейшины должны обсудить это дело, даже если вы этого не понимаете! — ее резкий голос словно выносил окончательный приговор. — Да ее не было три дня, прежде чем кто-нибудь из нас понял, что она исчезла! И никаких духов за это время…