— Я мог бы поклясться… — извиняющимся тоном начал Семеркет, но замолчал.
— Еще один мираж? — Квар говорил ровным голосом, каким стража разговаривает с не заслуживающими доверия свидетелями.
— Наверное.
Нубиец встал на колени, зачерпнул песка и медленно выпустил его из пальцев. Потом посмотрел вниз, в долину.
— И что же, по-вашему, вы видели? — спросил меджай.
— Место, где разводили лагерный костер. Там были закопаны шесть факелов, один из них использовали совсем недавно. Я хотел, чтобы ты понял — не я один незамеченным проник сюда.
Квар поджал губы и продолжат немигающим взглядом смотреть на пески внизу.
— И вы считаете, что лагерь находился в этом ущелье? — спросил он.
— Теперь я в том больше не уверен, — печально ответил Семеркет. — Там была груда известняка. Я думал, что она вот за этой скалой.
Он указал на ближайший склон, уходящий ввысь, к тропе наверху.
— Груда спускалась до самой долины.
— Известняк? — резко переспросил нубиец.
Семеркет кивнул:
— Из разрытой гробницы.
Он опустился на колени рядом с Кваром, почесывая подбородок.
— Но, кажется, я ошибся. Может, и вправду все вообразил.
Меджай продолжал пристально куда-то смотреть. Потом резко выпрямился и показал в долину:
— Там!
В следующий миг Квар уже спускался по склону утеса, точно зная, на какие выступы скал и трещины ставить ноги.
Семеркет не осмелился последовать за ним, боясь упасть. Вместо этого он добежал по тропе до того места, где она спустилась к долине, и спрыгнул с небольшой высоты. Когда, запыхавшись, он присоединился к меджаю, Квар уже выкопал остатки древесного угля из остатков кострища. Это все, что он сумел найти.
— Они здесь были, — проговорил Квар. Потыкал тут и там копьем в песке, но никаких факелов не обнаружил.
— Откуда ты знаешь? Это ведь просто куски древесного угля, они могут быть из любого костра, который разводился тут за последние пятьдесят лет. А где обломки известняка? — спросил Семеркет, озираясь.
Квар некоторое время молчал. Встав, он оглядел все вокруг, его острые глаза исследовали каждую трещину.
— Они избавились от них, — негромко ответил он. — Высыпали обратно в гробницу.
— «Они»? Ты имеешь в виду копателей могил?
— Никаких могил не рыли в Великом Месте больше тридцати лет, господин Семеркет, кроме гробницы фараона. А она находится на другом конце долины.
Квар говорил нехотя, будто выдавая огромную тайну. Чиновника не заботили его испуганный тон и выражение лица воина.
— Я не понимаю… — начал Семеркет.
Нубиец снова вонзил копье в землю, не зная, что еще сделать.
— Грабители могил, — выдохнул он, и слова эти породили тихое эхо, отдавшееся от каменных склонов. — Грабители могил пришли в Великое Место. Они заполняют дыры, проделанные в гробницах, теми камнями, которые вы видели. Вот почему груда известняка исчезла.
Семеркет сглотнул. Ограбление могилы было самым серьезным преступлением, самой тяжкой разновидностью ереси. Если Квар был прав и в Великое Место и вправду кто-то вторгся, хрупкий баланс между жизнью и смертью будет нарушен. Мертвые фараоны, вечно трудящиеся в своей загробной жизни на благо Египта, ожесточатся против живых. В результате начнутся несчастья, воцарится хаос.
В песке у ног Семеркета и Квара послышалось тихое, но отчетливое звяканье — наконечник копья ударился обо что-то металлическое. Оба молча переглянулись. Меджай упал на колени и начал неистово копать. Когда он увидел, что в песке, то инстинктивно подался назад, будто обнаружил зарывшееся в почву отвратительное насекомое. Чиновник нагнулся, чтобы тоже взглянуть, и увидел пламенеющую на фоне песка золотую серьгу-кольцо.
Именно Семеркет протянул руку, чтобы достать вещицу. Кольцо и вправду было золотое — великолепное затейливое украшение, модное во время предыдущей династии. По всему ободку были вставлены неграненые рубины — смесь солнечного света и крови.
— Это я виноват, — горестно сказал Квар.
Они с Семеркетом сидели на вершине башни меджаев и ели то, что им принесли деревенские слуги. Насколько чиновник мог судить, приправы, которыми пользовались строители гробниц, были не такими острыми, как прошлым вечером — или же он стал привыкать к их едкости.
Семеркет поднес к губам кувшин с пивом.
— Ты не знаешь наверняка, было ли что-то украдено.