Тогда Семеркета и назвали впервые приверженцем Сета, и его формальному образованию пришел конец. Вскоре после этого он стал помощником Метуфера в Доме Очищения.
— Вам что-нибудь нужно? — спросил молодой жрец деревенской школы.
Семеркет покачал головой и поспешил прочь. Но в храмовых воротах чиновник остановился, услышав знакомый голос писца Неферхотепа.
По тону писца Семеркет понял, что тот ведет с кем-то язвительную беседу, хотя человек, с которым он говорил, не был виден из-за храмовой стены. Медленно двигаясь в глубокой тени, ступая по высоким хохолкам коричневой травы, дознаватель приблизился к большому валуну и спрятался за ним. Оттуда он мог наблюдать за говорившими без риска, что его заметят.
Удивительно, но оказалось, что Неферхотеп беседует с тремя нищими. Их вожак был загорелым и оборванным, и, вглядевшись получше, Семеркет понял: у этого человека отрезаны нос и уши — верные знаки того, что его наказали за какое-то ужасное преступление. Даже с такого расстояния чиновник мог ощутить запах немытого тела нищего.
Он продолжал скрываться в тени, силясь расслышать разговор, но до него донесся только обрывок слова:
— …мес, — сказал Неферхотеп.
Подкравшись ближе в надежде услышать еще что-нибудь, Семеркет разочарованно увидел, что писец и его неприятные собеседники завершили дискуссию, оставшись довольными ее результатом. Вся пестрая компания обменялась улыбками. Потом Неферхотеп вытащил большой мешок из ниши в храмовой стене. Что бы ни было в этом мешке, оно оказалось тяжелым, потому что писец пошатнулся, протягивая мешок нищим.
Безносый заглянул внутрь, сосредоточенно вгляделся в содержимое, и по его лицу с беззубым ртом медленно расползлась улыбка. Нищий кивнул Неферхотепу и крепко завязал веревкой горловину мешка.
С последними прощальными словами писец быстро направился в сторону утесов над деревней. Не больше нескольких шагов отделяли его от того места, где прятался Семеркет. Но Неферхотеп смотрел только себе под ноги, поэтому прошел мимо, даже не подозревая о присутствии постороннего.
Нищие все еще стояли тесной кучкой у храмовой стены, о чем-то негромко разговаривая. Однажды, несколько лет тому назад, Семеркет был своим человеком в мрачном мире фиванского Царя Нищих — и, занимаясь одним расследованием, оказал ему одну услугу. Взамен Царь научил его тайному знаку, который обеспечивал чиновнику защиту в том мире.
Нищие подпрыгнули и отодвинулись друг от друга, когда приблизился Семеркет, и стеной встали перед мешком. Хотя пальцы дознавателя сложились в тайном знаке, глаза этих людей остались жесткими и настороженными, и они не сделали ответного знака.
— Немного меди, мой господин? — умоляюще попросил безносый, выбросив вперед обезьянью лапку, чтобы ухватить Семеркета за плащ. — Амон благословит за толику серебра!
— Подай! Подай! — в унисон закричали двое других нищих.
Чиновник выудил из кушака кусок меди и бросил ее безносому.
— Я не видел вас тут раньше, — сказал он. — Как вы прошли мимо меджаев?
— Не бей меня, господин! — пронзительно заскулил безносый. — Мы всего лишь бедные нищие, ищем медяшки, чуть- чуть медяшек, чтобы поесть.
— Что за дела у вас с главным писцом?
Лицо нищего стало лукавым:
— Я мог бы спросить — а какое тебе до этого дело?
— Я — здешний новый десятник. Так что отвечай, да поживей!
— Прости меня, господин, но ты не десятник. Ты — тот, кто работает на министра. Мы слышали о тебе…
Двое других нищих начали окружать Семеркета, и он прижался к стене храма, чтобы на него не напали сзади. В угасающих лучах солнца чиновник увидел ножи, внезапно блеснувшие в загорелых руках нищих. Они ринулись на него, и, отпрыгнув в сторону, он услышал, как лезвия скрипнули по храмовой стене в том месте, где он только что стоял. Бродяги выругались себе под нос, злясь, что промахнулись.
Подав друг другу сигнал, они разделились, заходя с разных сторон. Семеркет заметил, что безносый все время прикрывает мешок. Два его товарища надвинулись на чиновника слева и справа, чтобы заставить его отойти от стены и оставить без прикрытия спину. Нищий слева тщательно нацелился, готовясь метнуть нож, и Семеркет уже собирался крикнуть и позвать на помощь, когда увидел, как мимо промелькнула пушистая молния. То была Сукис.
Нищие уставились на нее, на миг зачарованные зрелищем непонятно откуда взявшейся кошки. Только знать или служители храма имели кошек дома.