— Ричи был моим лучшим другом. Что со мной происходит?
— Может быть, тебе это только казалось, — сказал отец. — Иногда в юности мы не понимаем того, что чувствуем.
Поэтому он снова решил пойти в поход к озеру, ведь там они провели с Ричи лучшие минуты в их жизни. Снова была поздняя осень, хижины снова пустовали, снова он будет спать на той же самой раскладушке, курить и пить красное вино у старой керосиновой лампы. На следующий день он возьмёт ту же самую лодку — или другую, такую же прохудившуюся. Один, он проплыл на лодке вдоль берегов озера. Он нашёл ту самую поросшую камышом заводь. Этим ранним утром воду у берега покрывала тонкая корочка льда. В тот день они видели здесь ондатру, которая неподвижно сидела на горке пожухлых камышей и смотрела на них. Он вспомнил, как в этой заводи Ричи глубоко окунул руку в воду и тут же отдёрнул, испугавшись рыбы, которая пощекотала ему пальцы.
Наконец, он приплыл туда, где они купались. Дрожа от холода — в тот день такого холода не было — Джуит разделся и погрузился в ледяную воду. Он проплыл вокруг лодки, выполз на берег, лёг под соснами, закрыл глаза и стал безрадостно мастурбировать, представляя, будто рядом с ним лежит голый Ричи, будто это ричина рука сжимает его член, а своей рукой он сжимает член Ричи.
Он снова залез в воду и забрался в лодку, чуть не перевернув её. Он не догадался захватить полотенце. Он натянул одежду на мокрое тело. Он грёб и мечтал о солнце, которое светило им в тот день. Но небо, напротив, всё мрачнело. Он чихнул. Из носа у него потекло. Он этого даже не заметил. Он ждал, когда же наконец почувствует горе, когда на глаза навернутся слёзы. Но этого не произошло.
Он перестал грести на середине озера. Он сидел в лодке, съёжившись и дрожа. По его шее стекали вниз холодные капли воды. Он до сих пор не знает, как это произошло. Наверное, он заснул. Когда же он очнулся, оказалось, что вёсел в его руках уже нет. Вёсла уплыли туда, откуда их было не достать. Шёл дождь. Стоял туман. Над тёмной водой дул зловещий холодный ветер, покрывая озеро рябью. Лодка плыла сама по себе. Сначала он просто сидел и плыл вместе с ней. Однако, вода на дне лодки стала уже по щиколотку. И хотя озеро небольшое, до берега оказалось дальше, чем он смог бы осилить вплавь в такой холодной воде. Он стал звать на помощь. И прошло много времени, прежде чем его услышал старик.
На ум то и дело приходят слова о том, что он плывёт по течению. Вот почему ему всё это вспомнилось. Начиная с августа, он почти ежедневно, по десять-двенадцать часов в сутки, работал на съёмочных площадках, этих маленьких неподвижных мирках, где Бог никогда не отделял тьмы от света. Он учил тексты и порою очень большие. Каждый день он рано утром отправлялся на студию, откуда приезжал поздно вечером. Были и выездные съёмки — вместе со всеми он вылетал в Орегон, на лесозаготовительное угодье. По субботам он выполнял работу по дому для Сьюзан — готовил, стирал, убирал. По воскресеньям он ездил на нелепые экскурсии в надежде развлечь Билла. Теперь всё это прекратилось. Он продолжает навещать Сьюзан, однако теперь она справляется с домашними делами сама. Билл кочует с вечеринки на вечеринку — многие звонили и говорили ему об этом. Джуит сидит без работы. Морри за границей. Долг за пекарню ещё не погашен. Джуит плывёт по течению. И подплывает к опасности.
Он кладёт телефонную трубку. В голове его звучит голос Мэвис Маквиртер: «Одинока, стара и сексуально изголодалась». С недовольной гримасой он поднимается со своего кресла. Только что он сидел и смотрел местные новости за стаканом виски. Последние дни он слишком много пьёт. В одних носках он подходит к телевизору и выключает его. Он глядит на телефон, берёт стакан и допивает виски, идёт искать ботинки. Теперь по ночам всё холоднее и холоднее. Он надевает шофёрскую куртку и шофёрскую кепку с наушниками. Он спускается в подземную автостоянку, вынимает из куртки шофёрские перчатки и надевает их. Он едет-на юг к Венеции, а затем на восток к ярмарке Мар Виста. Прежде чем запарковать «тойоту» он осматривается и видит Лэрри, который стоит у таксофонов на ярко освещённом углу здания. На нём всё та же зелёная куртка. Он стоит, засунув руки в карманы джинсов. Между его ног на тротуаре стоит сумка с эмблемой авиакомпании. Джуит подъезжает прямо к Лэрри, наклоняется и открывает дверь. Лэрри косится по сторонам, улыбается, берёт свою сумку, бросает её на заднее сидение, а сам садится рядом с водителем и захлопывает дверь. Он сияет от возбуждения.
— Я придумал, куда нам пойти, — говорит он.
Огибая пустые продуктовые коляски, Джуит медленно едет между рядами машин, ожидающих возвращения хозяев, которые отовариваются на ярмарке.